Провинциальный библиографъ. II том

Подходитъ осень… Блеск лучей

не оживитъ уже полей…

Лазурь небесная бледна…

Любимой скорби грудь полна.

Замолкли песни, темный боръ

роняетъ летний свой уборъ…

Я вспомнилъ въ мысляхъ о весне —

еще грустнее стало мне.

Давно-ль цвели поля и лугъ?

Давно-ль народъ шумелъ вокруг?

И вотъ не стало ничего,

Какъ на кладбище все мертво.

Что въ мире осени грустней?

но сколько чаръ волшебныхъ въ ней!

Была бы осень мне мила,

Хотя-бъ и смерть мне принесла.

…Природа мертвенно бледна,

улыбкой кроткою она

встречаетъ часъ последний свой,

и дивный смыслъ въ улыбке той!

О сладкий сонъ! Моихъ очей

коснулся ты рукой своей;

предъ опадающей листвой

я ницъ склоняюсь головой.

Беззвучно падаютъ листы.

Въ ихъ смерти столько красоты,

Что мукъ предсмертныхъ не видать…

Нельзя красивей умирать!

Н. Новичъ. (Съ мадьярскаго).

Александръ Петёфи.

Любовь и свобода милей мне всего

За нихъ не возьму ничего.

За любовь я отдамъ свою жизнь, свою кровь,

За свободу-жъ отдамъ и любовь.

Петёфи. (перевод М. Александровичъ).

III.

Кого несутъ? По комъ трезвонъ

Звучитъ въ последней тризне?

Но, кто-бъ онъ ни былъ, счастливъ онъ:

Избавился отъ жизни!

Отъ дома къ дому по пути

Несется вопль печали…

Меня бы лучше вамъ нести:

Вы-бъ слезъ не повстречали!

1843. Н. Новичъ.

(По М. Фаркашу).

XXII.

Конецъ сентября.

Цветы еще всюду пестреют в долинах,

И тополь пред домом украшен листвой,

Но вверх посмотри ты: на горных вершинах

Снега забелелись, – там веет зимой.

Меня еще греют лучи золотые,

Из пылкого сердца весна не ушла,

Но градом уж скошены кудри густыя,

Сребристые нити зима в них вплела.

Цветы отцветают, и жизнь догорает…

Прижмись, моя женка, ко мне поскорей!

Сегодня – мне к сердцу, а завтра – кто знает! —

Быть может, к могиле прильнешь ты моей!

О, если умру я, у праха родного

Ты ниц упадешь ли с рыданьем глухим?

Скажи мне, родная, решишься ли снова

Менять ты то имя, что стало твоим?.

Но если во вдовьем ходить покрывале

Ты будешь не долго, отдай его мне, —

Снеси на могилу, как символ печали, —

И, вставши из гроба в ночной тишине,

Я вытру им слезы, которые стану

Ронять, потрясенный изменой твоей,

И им обвяжу я глубокую рану

На сердце, какого нет в мире верней…

Н. Нович. (По М. де-Полиньяку и Нейгебауэру).

XXIII.

К Юлии.