Идолы и птицы

– Сделай пока официальные фото, без уголков и прочей херни, только фото, и будь готов переслать их мне по первой же просьбе, – буркнул он, уже достав телефон и собираясь делать звонок. – Что за люди меня окружают! – бубнил он уже себе под нос, уходя.

– Я тоже рад нашей дружбе.

Он понимающе улыбнулся и махнул рукой. Его пивной бокал так и остался пузыриться на столе тонкими струйками, слегка надпитый, как доказательство того, что задача, поставленная перед его хозяином, не давала ему времени даже на пару минут отдыха.

Я сделал несколько вариантов фото на паспорт и подготовил их к пересылке по первому требованию. Пошел к себе в общежитие и написал два письма: одно – родителям и Ребекке, а второе – Лизе. Хоть, по большому счету, можно было и одно, потому что текст практически повторялся. После сел и ещё раз перечитал обо всех условиях оформления академотпуска. Распечатал и заполнил форму запроса и с довольным выражением лица стал представлять собственное будущее. Приятно было осознавать, что даже самые значимые перемены в жизни могут быть сделаны легким движением в нужном направлении.

Оказывается, вся сложность перемен кроется в нас самих, в инертности нашего мышления, в лени или банальном нежелании менять обстановку, к которой так привык. Но любое движение в сторону не встречает сопротивления извне, нужно только прорвать оболочку пузыря, образовывающегося вокруг каждого человека, перестающего двигаться. И вот – элементарный шаг, и ты осознаёшь, что та громадная сфера, окружающая тебя и навевающая страх действия, не что иное, как мыльная капля в твоей ладони, раздутая, но которую ты можешь без труда лопнуть.

Приятное понимание того, насколько легко могут совершаться перемены в нашей жизни, прокатилось приятной усталостью. Усталостью очень долгого дня, но продуктивного по всем показателям. Разве что скорченная рожа в приемном отделении была лишней. Такая красивая и трудолюбивая по отношению к своей внешности женщина этого не заслужила. Конечно, отсутствие ума и слегка глуповатый нрав не могут быть украшением, но они же никак не давали мне права считать себя выше или развитей.

Она была всего лишь другой, не такой как я, и усугубить её непонимание глупым жестом сейчас мне казалось непростительным ребячеством. Но что сделано, то сделано.

Собрав и разложив всё по местам, я осмотрел комнату. Меня окружал минимализм и порядок, выделялась только шахматная доска с расставленными фигурами, мирно отдыхающая в углу.