Лабиринт времени

Да и что он мог ответить сидящему напротив него старику? Что какой-то таинственный голос в разрушенном соборе сообщил ему эту страшную тайну?

– Так это ж вы мне и сказали, – вдруг нашёлся он. – Только что. Забыли? Так и сказали: «Кто та кукла, которая вскружила вам голову и разбила сердце?»

– Ну, мало ли что я сказал. Я много чего и говорил, и писал. Нельзя верить всему на слово.

– Даже вам?

– Даже мне.

– И вы не боитесь быть опровергнутым?

– Этого опасаться нечего. Опасаться следует другого – быть непонятым.

В это время в трактир вбежал запыхавшийся слуга и, приблизившись к столику, за которым сидел профессор, выдохнул:

– Слава богу, я вас нашёл.

– А в чём дело?

– Барометр, сударь, падает. Похоже, скоро будет дождь, а вы без зонта.

– Полноте, Лампе, взгляните на небо, там ни облачка.

– А я привык делать свои заключения не на априорных суждениях, а на научных знаниях, подкрепленных опытом, – вдруг разродился длинной тирадой слуга и положил на стол массивный зонт.

– Что? – добродушно засмеялся, но не удивился профессор.

Похоже, такие пассажи слуги ему были не в новинку. – Да вы, Лампе, философ! И в своих суждениях пошли дальше меня. Может, вам и кафедру предоставить?

– Может быть, а то, сударь, вы и так слишком много моих заключений выдаете за собственные. – И тут он заметил сидящего за соседним столиком молодого человека, который был явно чем-то расстроен и топил своё горе в большом гранёном бокале.

– Взгляните, – Лампе указал толстым крючковатым пальцем на захмелевшего юношу.

 – И этот здесь! Как его только пустили?

– Лампе, – возмутился старик, – веди себя прилично. Тебя разве в детстве не учили, что нельзя показывать на людей пальцем.

– Не беспокойтесь, профессор, я достаточно воспитан, чтобы считать себя, как вы некогда изволили выразиться, человеком. А вот ему прилично компрометировать людей своим мерзким присутствием? Я б на его месте, после того, что он натворил, вообще бы из города уехал.

– Полно, Лампе, о чём это ты?

– А вы что, профессор, не знаете эту историю.

Да о ней весь город судачит. Вы, конечно, слыхали о Доре Хатт, жене нашего почтенного пивовара Иоганнеса. Того самого которого, помните, облили из ночного горшка, когда он ночью возвращался из клуба. Тогда ещё все смеялись, что или горшок был золотой, или его содержимое, потому как после этого неприятного случая дела у Иоганнеса пошли в гору. И он даже смог взять учителя музыки для своей милой супруги.

– Да, да, что-то припоминаю.