Ангел, роняющий перья

Такие люди цепляются к тебе всеми крючками своей души, продемонстрируй им хоть малейшее расположение, они ходят за тобой по пятам, в надежде сослужить добрую службу и получить кусочек тепла взамен, они много говорят и много спрашивают, лишь бы разговор вдруг не прервался, и человек не повернулся бы к ним спиной.

Светлана очень быстро узнала, что Антонис – сирота, живёт только с бабушкой. С его слов, мать умерла, когда он был маленький, а 55-летний отец скончался от болезни печени не так давно.

– Ах, жалко, он был моих лет, – сказала Светлана, демонстративно подчёркивая свой возраст.

– А знаешь сколько лет мне? – спросил Антонис.

– Двадцать восемь?

– Нет, тридцать один.

– Да, велика разница! Что ж ты не женат до сих пор? Ах, да! Вы же здесь до сорока лет говорите: «Ты что? Я ещё молодой!» Так, да? – Светлана рассмеялась.

– Для меня жениться не проблема. Просто мне нужна правильная женщина.

– Что значит правильная для тебя? Чтобы не курила, не пила, была верной и не просила денег?

– Нет, ничего такого.

Даже возраст для меня не имеет значения. Я должен посмотреть в глаза и почувствовать…

– А-а! Это да, это – правильно…

Высокий, худой, как жердь, с короткой стрижкой ёжиком, в которой уже блестела редкая седина, с непонятными татуировками на руках, с серьгой в одном ухе, со смещенной переносицей и испорченными зубами, Антонис производил весьма жалкое впечатление. Но всё это уходило на второй план, растушёвывалось, когда он смотрел на тебя голубыми чистыми глазами, будто принадлежащими совсем другому человеку.

Он говорил правильные, иногда даже умные вещи, насколько Светлана могла понять его греческий. Подзывая её кошку, он щёлкал изящными тонкими пальцами пианиста, если не брать во внимание грязные, плохо подстриженные ногти. Светланина кошка такие приёмы не признавала, Антонис чертыхался:

– А! Всё забываю! Это я своих приучил к таким звукам, сразу сбегаются все.

Для Светланы люди, которые любят кошек и собак, сразу же определялись в особую достойную касту.

Однако хорошее расположение к парню дало сбой, когда тот открыл ей ещё одну страницу своей жизни. Как-то она спросила, когда он сделал татуировки. Наверное, Антонис мог бы и соврать, но он огорошил её своим откровением:

– Несколько лет тому назад, в тюрьме.

– Ты сидел в тюрьме? – Светлана очень надеялась, что неправильно его поняла.

– Да, четыре года. Поймали за продажу наркотиков.

Светлана молча присела на скамейку.