Клетка

Если прошел только год, трактовка уже другая: СИСТЕМА победила его, – как всегда, СИСТЕМА неминуемо всех побеждает. Перед «казнью» герой смиряется, понимает бессмысленность своего бунта. Остается вопрос: а если бы он не боролся с СИСТЕМОЙ, каков был бы конец этой истории? Если бы он жил своей жизнью, а не навязанной ему СИСТЕМОЙ, его жизнь сложилась бы по-другому и каков был бы ее конец?

Может быть и другая трактовка романа. СИСТЕМА отражает борьбу героя с самим собой – чем больше он себя обвиняет, тем туже стягиваются вокруг него кольца СИСТЕМЫ.

Герой не верит своему Я, ему не нравится, что совесть нашептывает ему обвинения, укоряет, ему кажется, что это вмешательство извне – весь мир против него, но он – такой умный, образованный, решительный, предусмотрительный, дальновидный, – он всех выведет на чистую воду и всем докажет, что именно он и прав, потому что он ни в чем себя не упрекает, потому что он ни в чем не виноват. Оттого он и не может найти СИСТЕМУ, потому что он борется с самим собой. Этой СИСТЕМЫ, которая создана его воображением, нет нигде, но в то же время она везде. От себя не уйдешь. И «казнь» – это аллегория суда над самим собой.

И, наконец, третья трактовка. Что бы ни делал наш герой, где-то идет начисление положительных и отрицательных балов. Все взвешивается. Независимо от того, осознаешь ты это или нет. Можно посчитать, что это СИСТЕМА, можно сравнить ее в каком-то смысле и с божьим судом. Вахтер на проходной говорит герою:

– А правосудию все равно, прав ты или виноват.

Разве кошка думает, что мышка ни в чем не виновата? Она просто ее съедает. Потому что предназначение кошки – кушать мышек.

В заключение я хочу обратить внимание читателя на еще одну парадоксальную вещь. Необходимо отметить, что как такового авторского варианта романа «Процесс» нет. Он не имел окончательного названия, из шестнадцати глав семь не было дописано. Отсутствовала нумерация и было непонятно, как их располагать. Многое, в том числе и конец, дописал Макс Брод, друг Кафки и популяризатор.

Кстати, додуманный Бродом финал нарушал идею Франца Кафки, который считал, что этот текст не должен иметь четкого окончания.

Самое авторитетное издание «Процесса» вышло в 1950 году в издательстве «Зуркамп», Франфуркт-на-Майне. Макс Брод внес несколько исправлений в первоначальный вариант и добавил один фрагмент.

Этот вариант, как правило, используется для переводов на иностранные языки.