Синдром

Чтобы, куражился, класса не терять, от живого дела не отрываться, да и пригодится, мол, если верхам не угодит, у главного работа сродни саперской. Больных он, конечно, в отделении у Гурского не вел, историй болезни не писал, но разок-другой в неделю оперировать наведывался. Приходил обычно, когда больного уже на стол клали, некогда ему. За сложные операции не брался, к тому же почти всегда велел Гурскому ассистировать ему, подстраховывать. И вечно был чем-то недоволен, находил повод к чему-нибудь придраться, побрюзжать.

Сначала Дмитрий Глебович думал, будто не глянулся он новому главному, совместимы плохо, но со временем удостоверился, что точно так же ведет себя Андрей Фомич и с другими завами, не говоря уже о прочей больничной братии. И – тоже вскоре выяснилось – не от вздорного характера, хоть и далеко не сахар он у него был, а из искреннего убеждения, что с подчиненными иначе нельзя, на голову сядут. Одно согревало Гурского: расставание с главенствованием и, соответственно, возможное после этого оседание в его хирургическом отделении Андрею Фомичу вряд ли грозило. Ладить с начальством, не в пример своему предшественнику, умел превосходно, как бы иначе удосужился такого повышения – в городе и своих зубров хватало, было из кого выбирать.

А еще Гурский, подходя к административному корпусу, вспомнил, что когда-то, в студенческую пору, влюблена в него была Лариса. И ему нравилась, с полгода, наверное, миловались, пока Гала в его жизни не появилась. Посопротивлялась Лариса, разборки даже устраивала, но миром разошлись, больше того, Лариса с Галой умудрились подружиться.

И одиночеством Лариса долго не маялась, замена Гурскому нашлась, замуж вышла на последнем курсе. Союз, правда, неудачным получился, через пару лет развелась она, новым супругом обзавелась, но и с тем не заладилось. Хоть и внушала она Гурскому, что ни о чем не жалеет, чуть ли не счастлива, что живет одна, ни от какого придурка не зависит, хватит с нее, наелась и об одном лишь жалеет, что господь детей не послал, но не мог он не замечать, как порой тяготится Лариса своей непристроенностью, желчной становится, раздражительной. Равно как и – мужчины на сей счет редко заблуждаются – что былые симпатии она к нему сохранила, и попытайся он вдруг «вспомнить молодость», брыкаться не стала бы. Впрочем, надо отдать Ларисе должное, провокаций она ему не устраивала, не заигрывала, повода не давала, а Гала у нее чуть ли не первая подружка и доверительница.