Хроника Лёлькиных аллюзий

В десятом классе на практике в детском саду Лёлька подцепила корь, которой переболела в тяжёлой форме. Сорокаградусный жар держал её в своих пылких объятиях несколько дней. Она горела как в аду, покрываясь красными зудящими болячками, наплывавшими друг на друга, стягивающими кожу лица, медленно усыхающими, к которым ей строго-настрого запрещали дотрагиваться, чтобы потом не осталось выщербленных следов на лице, как от оспы. Перед глазами обессилевшей Лёльки, распластавшейся на диване, повесили старое суконное зелёное одеяло, зашторив все окна.

Ей казалось, что все четыре стены комнаты кружились вокруг неё, потолок то падал на неё при выдохе, сдавливая дыхание, то отлетал вверх при вдохе, из искривлённых подвижных стен выглядывало множество странных существ. В голове звенело каким-то одним затяжным утомительным звуком, в воздухе летала недосказанность, обморочность и потусторонний покой.

В какой-то момент она ослабла всем телом, руки разжали кулачки, которые она держала из последних сил, чтобы не чесаться, и, закрыв глаза, полетела с замирающим ёкающим сердцем в узкий чёрный бездонный туннель с манящим вдали ярким светом.

Чем ниже она падала в глубину туннеля, тем невесомее становилось тело, ярче и ослепительнее свет.

– Лёлька! Лёлька! Лёлька! Не спи! Ты меня слышишь? – кричал кто-то далёким глухим сдавленным голосом сверху.

– Не спи, Лёлька! Нельзя спать. Открой глаза. Лёлька, Лёлька, ты где-е-е-е? – уже ближе послышался голос.

И вдруг она почувствовала внутри себя мощный толчок и стала медленно взлетать к этому отчаянно кричащему голосу мимо шершавых тёмных бугристых стен расширяющегося колодца.

– Лёлька, ну ты дура, напугала до смерти, – услышала она родной голос брата, который тряс изо всех сил её валившееся набок с дивана тело.

Брат появился в момент переломного кризиса болезни и вытащил её из рук цеплявшейся за неё смерти.

После этого она пошла на поправку. Когда короста сошла с лица, Лёлькиной радости не было предела – она словно ящерка сбросила старую кожу на лице, которое поразило её первозданной детской чистотой – без прыщиков, угрей и пятен.

Её даже не расстроила болезненная худоба и дрожащие ноги. Глаза – две огромные чёрные сливы, светились по-новому на этой благодатной, оттеняющей глаза, нежной коже.

Щадя слабое состояние Лёльки, её нетвёрдые знания, учителя боялись напрягать её для сдачи четвертных зачётов и предложили ей остаться на второй год в десятом классе.