Яблоневый сад. Повесть

– Что ты делаешь? – спросила она удивленно, увидев его за этим странным занятием.

– Они отказались от моих стихов. От всего тиража, – проговорил он обреченно, не поднимая на неё глаз.

– Кто они? – не поняла Людмила.

– Торговые работники. Эта новая мафия. Все мне отказались… Я пробовал продавать книги сам. Ставил автографы. Три часа простоял на станции метро Площадь мира… И ничего не продал. Ничего! Поэзия сейчас никому не нужна. И это в России, в самой читающей стране! Представь себе.

– Но.

– Страна торгашей и пьяниц! Мы живем в стране торгашей и пьяниц! – зло хрипел Борис.

– Может быть, увезти их куда-нибудь в провинцию. Там ещё есть романтики, которые интересуются поэзией, – невпопад проговорила Людмила.

– Глупости! Не надо себе лгать. Не надо меня успокаивать. Я знал, что стихи сейчас никому не нужны, и всё-таки пробил эту книгу в издательстве. Нашел спонсоров. Договорился с редакцией. Договор заключил. Сейчас все эти деньги нужно возвращать.

В его глазах появились слезы, горький отсвет огня, бушующего в душе.

– Брошу всё! Брошу, Людмила! Стану, как все. Буду преподавать. Хватит глупостей. Время иллюзий прошло… Моя жена, к сожалению, оказалась права. Она никогда не воспринимала мои увлечения серьёзно. Смотрела на меня с иронией, этак снисходительно. И вот она снова оказалась права. Права, понимаешь. Сейчас на многое можно так смотреть. На всё, что не приносит прибыли сию же минуту.

– А если тебе заняться прозой? – неожиданно проговорила Людмила.

Он косо взглянул на неё снизу вверх, с глазами полными негодования.

– Ты никогда не воспринимала меня серьёзно. Ты только соглашалась. Я чувствовал. Иначе не стала бы предлагать мне такое.

Его правая рука заметно задрожала.

– Ты похожа на всех остальных людей. Трезвых и расчетливых. Как ты можешь предлагать мне писать прозу, после того как рухнули все мои надежды, все планы пошли под откос. И это после того, как я чего-то добился.

Камин уже полыхал так сильно, что от него сделалось жарко.

На лбу и переносице у Бориса выступили капельки пота, а глаза расширились. Сейчас он чем-то напоминал Людмиле Демона, сидящего между землей и небом с одной из картин Врубеля. Она почувствовала, что ей лучше уйти. Он переживает за свою слабость и поэтому бесится. Одному ему будет легче. Книги из его рук большими белыми птицами летели в камин, махая страницами как крыльями.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».