Тетради 2009—2012 года

 Что дальше? —

кажется: таджики и асфальтом

вертикально залитое поле

(на полях – денщик и нет убоя

большего, чем нам дано. Раздолье,

но и тело выглядит убого.).

Господи, смотри в глаза мне – сколько

надо говорить, чтобы молчать?

Оказался дальше, чем скинхеды,

и за все придётся отвечать.

Перед этим Томском и Свердловском

если стыдно – значит повод важен;

Спирт без языка

совсем не страшен

и таджик везет меня назад

Господи, огромны километры и таджик.

Как речи Уфалея

Нижнего и Верхнего под кожей —

Кровоточат ангелы.

Молчат.

– 15-

мы смотрели на свет

тот который снаружи

внутрь смотрел говорил:

не бывает в себе

побывавший с другой

стороны обнаружен

тот который хиджаб

тот который рабе

мы смотрели на свет

свет смотрел по другому

языку называл

вещи или углы:

сын ест дым

дым проходит под кожу

и плывут за рекой

по младенцам гробы

мы смотрели в язык

языки были наши

но язык говорил через нас

свой язык:

мы смотрели в ростки

из распаренной пашни

и росли из торфяника

вверх языки

не бывает в себе

свет смотрел по другому

то ли речь то ли прах

всё раскрошено вдоль

а вода протекает

из лобных и впадин

увольняет себя

и идёт Чусовой

идиот или нет

а еврей или тоже

но плетёт изнутри

разжигая войну

АМЗ или свет

на иглу и прощенье

улыбаясь молчит

каждый как своему

– 16-

озаботилась марина теплой глиной

гладила андрея по глазам

родила не дочку и не сына

тёплого замеса колобка

озаботилась марина и

смотрела

мимо глаз его и мимо

тела

– 17-

Обыкновенная страна – ты понимаешь? —

в вагоне едешь и вагон стираешь;

вагон стирает – небо на полоски —

на всё предсмертие тебе даны наброски.

Вагон уже почти летит – почти читает

и пассажиров сверху вынимает

кривой одной или свинцовой рельсой —

что хоть умри, что в Троицке развейся.

В одно предсердие – со мной покойник едет

помятый, что Чермет на понедельник,

не говорит (и говорит) молчанье,

как будто знает Бог о нас заране,

как будто смерть не начиналась вовсе,

и всяк покойник рядом, и их восемь.

Обыкновенная страна – не просыпаясь —

как видит смерть: как будто удавалась

нам только смерть. Ты говоришь соседом

вагонным:

смерть горит

велосипедом.