Мама, я хочу убивать

Глаза голубые, но не как нынешняя эстрада, они больше походили на морскую волну. Я никогда не разбирался в цветах, поэтому описать это затруднительно. На ней была надета тёмно-серая футболка, из разряда растянутых. Её плечо было оголено. Виднелась лямка от лифчика цвета кожи мертвеца (я не мастер сравнений, так что не ебите мозг). Сама девушка в обеих руках держала стакан с чаем и смотрела вдаль. Но не на кого-то конкретно, скорее сквозь кого-то. Взгляд в пустоту.

Я не знаю почему, но меня охватило дикое желание познакомится с ней.

Кровь вдарила в голову и я уже чувствовал, как виски начали пульсировать. Её нежные руки, словно лепестки роз, манили меня к себе.

Хотя кого я обманываю, ни о какой любви и речи не шло. Мной двигало желание дикой ебли. – Здравствуй, – я решил начать диалог, но она не услышала. Тогда я повторил. – Привет. Я… – громкая музыка перебивала мои слова – … я Витя.

– А? Что? Привет, – неохотно ответила она. – Как ты оказалась здесь?

– Меня пригласили, а ты?

Её слова звучали вяло и без интереса.

Я ей неинтересен, ответный вопрос она задала из вежливости. Вряд ли я её заинтересую, поэтому я решил бить козырями.

– Как ты считаешь, если взорвать этот дом вместе со всеми, кто здесь находится, будет отличный фейерверк?

Моя банальная проверка. Обычную девушку это оттолкнёт. Даму с чувством юмором развеселит, а подобную мне особь – заинтересует.

– Аахаха, тут будет преобладать красный цвет. А это очень посредственный фейерверк.

Она мило улыбнулась мне. Её улыбка, я готов был смотреть на неё вечно. Но вечно смотреть на неё было нельзя.

Наконец мне удалось завести с ней разговор. Я узнал, что она не отсюда, но волею судьбы попала именно в этот город. Она увлекается музыкой, играет на пианино и любит перечитывать сочинения Иоганна Фихте. Я не сторонник классической немецкой философии, мне ближе Шопенгауэр с его напыщенностью и враждебностью.

Мы проговорили ещё долго, хотя время во сне понятие относительное.

Из-за едкого шума, мы ушли на крышу. Небо было прекрасным. Чистое и таинственное. Оно завлекало своей загадочностью. Она сидела рядом, положив голову мне на колени. Мы говорили, говорили об одиночестве и о собственных страхах. Это был прекрасный момент. Я чувствовал не просто близость души от этой девушки, я чувствовал отражение себя в ней. Пускай не полностью: во многом мы отличались, но эта жажда полёта мысли выражалась в ней так же, как и во мне.