Мама, я хочу убивать

Козлам. Фашистам! Спать мешают. А полиция ваша ничего не делает. Да будь моя воля, я поступил бы так же. Будь моя воля, горела бы не только машина, но и они тоже, черт их дери!

На моём лице невольно промелькнула улыбка. Я стоял в самом центре кафе и смотрел на телевизор. Следующей была бабушка, лет пятидесяти. Она начала:

– А вы чехо хотели? Боротися с таким поршивцами надо. А ваша милиция не борется, – у неё был акцент, она не выговаривала букву Г и вообще выражалась просторечно. – Конешно нельзя вот так поджихать машины.

Но шо нам остаётся делать, кохда эта ваша молодёжь спать не даёт? И правильно сделали, будет вот это вот им уроком!

На моём лице все больше проявлялась ехидная ухмылка. Дальше был корреспондент. Девушка, в красном пиджаке. Она сказала, что меня уже успели назвать «Народным мстителем». Я не согласен с этим выражением, ибо я далёк от народа. От пролетария и буржуа. Я далёк от всех. Но звучит это забавно.

Асоциальная личность действует во благо социума.

Репортаж закончился, и я продолжил путь.

Интересно, удастся ли им поймать меня? Вчера на моём пути не было ни одной камеры видеонаблюдения. Думаю, это будет сложно.

Внезапно у меня в кармане зазвонил мобильный. Это был старина Денис. Я уже год с ним нормально не общался. Он нашёл себе девушку и всё время проводил с ней.

И что же ему нужно от меня? Я поднял трубку.

– Я в больнице, срочно приезжай. Палата 23. Гудки. Долгие гудки.

Да ****ь. Впервые в жизни хотел отдохнуть!

ГЛАВА 5

В нашей стране больницы выглядели как морг.

Холодные плитки, белые потрескавшиеся стены. Потолки с подтёками и плесенью. Всё это навевало отчаянье и сюда просто не хотелось идти.

Огромное количество больных справа и ещё больше больных слева. Бесконечные очереди. Все кашляют и сморкаются. Дети плачут, взрослые злятся. Отвратительная вонь стоит по всему коридору. Жуткий запах вяленной рыбы вперемешку с ароматом свежесорванной ромашки.

А вот и нужная палата.

Как только я открыл дверь, предо мной предстала поистине жуткая картина. Я был шокирован. Крайне шокирован. Лицо моего бывшего лучшего друга походило на отбивную. Оторванные куски кожи были пришиты обратно, кривой нос и заплывшие глаза. Гипс, повсюду был гипс. Страх трусцой пробежался по моей коже вызывая обезумевшие мурашки.

– Ден, как ты? – дрожащим голосом спросил я.

– Вить, Витян, всё ***во, – прохрипел он.

– Как ***во? По-моему, ты отлично выглядишь.