Мама, я хочу убивать

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Когда я проснулся на часах было уже девять часов вечера. Мне нужно было идти домой к тёте Маше, что, собственно, я и сделал. Она очень быстро покинула нас и я остался наедине с её спиногрызом. Всё шло по плану. Он обещал молчать, я заплатил ему. А сам пошёл домой.

Здесь я переоделся в толстовку, надел перчатки, бандану и взял пистолет. Всё шло по плану.

Уже ближе к одиннадцати вечера я находился рядом с шиномонтажной, где и обитал мой недруг. Я долго наблюдал за ними. Они ничего не делали, только курили кальян и дико смеялись.

Рядом с ними была девушка, с виду славянка. Я ждал, пока она уйдёт, но она не ушла, а взяла под руку приятеля моего врага и пошла с ним в другое помещение. Я подождал ещё пять минут и затем пошёл в шиномонтажную. Улица была пуста, ни одной души вокруг. Отлично.

Этот зверь вышел на улицу, поссать. Я прошёл за его спину и сел на кресло в шиномонтажной. Они смотрели футбол. Рядом со мной стоял кальян. Фарух вошёл обратно и его лицо окрасило недоумение.

– Ты кто, блять, такой? – зарычал он.

– Тише, ты же не хочешь отвлекать наших друзей, – сказал я и указал на соседнюю дверь, где дико стонала девушка.

– Ты Арсена кент?

– Нет

– Тогда чо ты здесь забыл?

– Фарух, верно?

– Он самый

– Как ты считаешь, что хуже: умереть в муках или после мук остаться в живых?

– Ты чо, ****ь, угрожаешь мне нахуй?

Я встал и медленно пошёл к соседней двери. В замке торчал ключ, я повернул его несколько раз, закрывая дверь.

– Эээ блять, ты не ахуел ли часом? – его это разозлило.

 – Сними эти тряпки с лица и покажи мне, кто ты есть, клоун сука.

Я снял бандану. Меня он явно не узнал.

– Вали отсюда, ща мусоров вызову.

– Вызывай.

– ****а тебе!

Он со звериной прытью ринулся в мою сторону. Пистолет был снят с предохранителя. Я достал его из штанин и выстрелил ровно два раза, прямо в грудь. Фарух, как подстреленный буйвол, с грохотом упал на землю. Стоны за дверью прекратились. Я смотрел на него, смотрел, как он мучается, как он хватается за грудь и жадно глотает воздух, подобно рыбе, которая попала на сушу.

В его глазах читался испуг, а в его движениях виднелась слабость. Именно эта слабость пробудила во мне ненависть. Я буквально сгорал изнутри. Его лицо, бледное от страха лицо, оно манило меня и я не знаю… Не знаю, что на меня нашло, но я поставил пистолет на предохранитель и засунул его обратно в штаны. Медленным шагом, как заключенный на эшафоте, я подкрадывался к подбитой дичи.