Тетради 2002—2005 годов

С той стороны листа

глядит на нас бумага,

как мы с ее лица

пьем воду, точно брагу

Любой из нас убит,

но мы не умираем,

лакаем белый стыд,

и губ не обжигаем…

«Закончил ветер выть, как только свечерело…»

Закончил ветер выть, как только свечерело,

а инвалид-сверчок чуть позже замолчал,

ты задала вопрос, точней – его пропела,

да я не отвечал.

О чем мне говорить, что лето нецензурно,

что нас имеет вновь любимая страна,

что ива у реки прозрачна, как мензурка,

а речка – холодна?

Что не умею жить без сурдоперевода,

что не умел любить и получил за то,

что из меня теперь течет моя свобода,

которая – ничто?

Что ты идешь гуляешь с чистопородным шпицем,

что весело свистишь, сзывая кобелей,

что в сумочке твоей двойная доза в шприце?

Давай ее скорей…

«И если тебе говорить, то – пожалуй – я пас…»

И если тебе говорить, то – пожалуй – я пас,

то ли дырка и бублик, то ли ангел их, смотрят на нас,

то есть – так стыдно не приключалось с ним,

если и видеть небо, то через тренья дым.

Шестым из пяти будут звезды и иней на них,

на облаках – то ли лица судей, то ли овал чужих.

Впрочем, выжившие аборигены всегда искали дур в дом —

так поживи и ты, с октября свешиваясь за балкон.

Разве очарованье – то, что искали мы…

Наши речи свиристели невнятно – даже для нас самих,

с потопом пришел к дверям вторник и всё что с ним

или все. Я не помню, как постарел и сплыл

твой материк с этого острова – не сохранив слог,

мы видим, как зреет острое и подлог.

Короче, если можешь о боли – то начинай, но я

покидаю осень серым камушком воробья.

…и не спеши без меня в свой дурной фокстрот —

что там в тебе нарыл мой паскудный крот!

Человек – это сумма его душевных расстройств,

и прогрессия их – его судьба. Из десяти свойств

называй хоть одно, что нас оправдает. С Итак

не возвращаются, потому что там – прошлое. Белый мрак

растворяет память в пену морскую. Ладонь

не вмещает колосья – значит, их рано разлучили с землей.

Наше дыханье – рана воздуха, сон – лучшее, что я мог

придумать с клочком старой овчины. И всякий пророк

распят на чужой тишине и своем одиночестве. Срок

завершится в пятницу, в полночь, в полдень, в срок.

***

Потряси костями – может чего и вспомнишь.

Если искать смысл – то не здесь, а в речи,

в грампластинке, протертой насквозь гвоздями,

правленой по краям табаком и желчью.