Тетради 2002—2005 годов

«Почти как по ладони сбегают (только мимо)…»

Почти как по ладони сбегают (только мимо)

холодные пароли и мимо – голоса…

и, кажется, что тень сползет неотвратимо

в окоченевший свет, трамваи, небеса,

стучащиеся в почву. Теперь – что невозможно:

читать себя по крови… и выпадет роса,

и пятистопным ямбом стучится в пуле Пушкин —

и пьет почти как ангел нас пес через глаза.

«Мать бессменно провожает сына в берегах…»

Мать бессменно провожает сына в берегах…

то ли кремний, то ли пулька на зубах,

чем сложнее, тем и проще был ответ,

тем плотней, в краях у тьмы, налит был свет.

Перекрестная рифмовка тут и там —

так пробродит слово по холмам.

Напиши бездарный палиндром —

привезут чужие люди в Танкодром.

Привезут чужие ангелы в кино,

мать твоим прибытьем скажет: «…но

в смерти, чем темнее – тем и выше был полет —

видишь, мать живет тобой наоборот».

Мы поедем сдуру на Сельмаш,

чтоб глазеть, как птицею этаж

предпоследний пробивается наверх,

ускоряя то ли тело, то ли бег.

То ли это мать нас провожает в берега —

то ли зреет прорезь в небе от чирка.

Мать бессменно провожает берега

В негорячие и водяные га.

Мы с тобою, жено, бродим по

Вытянутым в небо и в депо,

Поездам – и кто меня ведет

ржавый пес, а может ветра оборот.

Обрывается как лес и просека строка.

Мы узреем, только после, берега,

На которых мать стоит и влажно ждет

Этот кремний или сиплый дождь и дзот

Нарисуй меня крестом в пустой рукав.

Мать нас ставит, чтобы черный виноград,

Раздвигал нам ноги, и кресты

Ставил на сельмашевской груди,

Чтобы все пути вели над Первым из озер,

Так уходит наблатыканный позер.

Чем плотнее нас в Челябу дышит свет,

Тем прозрачней тьма и дифтерийнее просвет.

«Это смерть или жизнь всколыхнулась…»

Это смерть или жизнь всколыхнулась

костлявою девкой.

Запиваешь огни не дождем, но

безвкусной таблеткой.

И карябая воздуси языком, пальцем,

короткою спичкой,

нажимаешь на ввод мокрым хвостом,

то есть привычкой

своею франтишься, словно блатной

окрестною кодлой.

Сбудешься текстом, встанешь немой

и над свободой,

то есть над телом свинцовой земли —

крысой крылатой.

Это почва, подобно жене, обращается в нас

щедрой утратой.

И рисуя пальцем окно на окне —

думаешь выйти.

Просто не вовремя сел, но в вагон.

И стерву не выпил.