Силы сопротивления

К чему? Это же Магда, как к ней не относись. Милая, страстная, воздушная Магда, лучше которой на свете никого нет.

– Но я же здесь, – сказал он, тронув жену за плечо.

– Я знаю!

Магда всхлипнула и повернулась к нему, чтобы спрятать лицо в его груди.

– Глупый, глупый! – Она механически затеребила ворот, рукав Бурдюковской пижамы. – А мне холодно, тебя нет, и мне холодно.

– Мне на работу…

– Конечно! – Магда хлопнула в ладоши и рассмеялась. – Но ты должен позавтракать! Я же приготовила завтрак! Садись!

Она выскользнула к холодильнику.

– Хорошо, – кивнул Бурдюков, удивляясь перепадам женского настроения, запахнул пижаму, включил свет и обнаружил, что за столом в комнате уже сидят семь человек.

Отец, покинувший ванную, оказался восьмым.

Бурдюков озадаченно кашлянул, смутно припоминая, что такое количество незнакомых людей в его квартире не является чем-то исключительным. Он узнал круглоглазого вчерашнего соседа. Остальные явно были ему знакомы, потому что смотрели прямо, без смущения и без опаски.

– Кажется, сын мой в ванной ударился головой, – сказал распаренный, красный отец, усаживаясь за стул и проводя расческой по волосам. – Меня он не узнал, так что и вас, я думаю, тоже.

– Виктор, – тут же вскочил и подал руку молодой человек в мятом костюме. – Брат.

– Чей? – спросил Бурдюков.

– Твой.

– Мой? – Бурдюков механически пожал ладонь. – Не помню.

– Я же говорил! – воскликнул отец.

– Семен, – поднялся второй мужчина, в майке и спортивных штанах.

– Да?

Бурдюков пожал и эту ладонь.

– Коля. С работы.

Третий человек сам схватил Бурдюкова за руку, затряс в своей. Он был улыбчив, усат и косоглаз.

– Оксана, жена брата, – встала тонкая, не в пример Магде, женщина лет сорока в сине-зеленом платье, перетянутом желтым поясом.

Протянутые пальцы, видимо, следовало поцеловать, но Бурдюков проигнорировал движение.

– Да, здравствуйте, – сказал он.

– А мы тоже твои родственники, – поднялся пожилой мужчина в клетчатых штанах и расстегнутой розовой рубашке, увлекая следом за собой крупную, густо накрашенную с утра даму в халате.

Он рассмеялся собственной шутке. Его нестройно поддержали.

– А я – Павел, – представился последним сосед.

Бурдюков жестом усадил его на место.

– Тебя помню.

– Ты садись, – сказал Бурдюкову отец.