Девушка с характером

– В десять? К тебе? Убей меня, дружище, – не помню такого.

Взгляд Эдгара быль столь искренним, что Пауль разом засомневался, так ли он его понял. Да нет, все верно: они договаривались на сегодня. Позавчера на рынке Виктуалиенмаркт возле лавки, где баба торговала птицей, Пауль случайно натолкнулся на Эдгара и напомнил ему, что время подходит.

– Слушай, Эдгар. Я заложил свои золотые часы, чтобы одолжить тебе триста марок. Часы на порядок дороже, мы оба это знаем. Но если я не выкуплю их сегодня, они больше мне не принадлежат.

Ты понимаешь?

– Ну ладно, ладно, – пробормотал Эдгар и сделал примирительный жест рукой. – Не кипятись, дружище. Доплати ростовщику небольшую сумму, ее хватит, чтобы выкупить часы позже. После Рождества получишь ты назад свои деньги. Я в жизни еще не был кому-то должен…

– Деньги мне нужны сейчас, Эдгар. Сейчас, как и договаривались! Что скажут мои родители, если я вернусь домой без часов?

Эдгар поставил пустые стаканы на стол и вытер тряпкой – кажется, когда-то это была рубаха, – сиденье стула.

– Сядь, дорогой, и выпей. Я тебе все сейчас объясню. Ты же меня знаешь, Пауль. Если бы у меня были деньги, я бы их вернул…

Ах, вот оно что. До этого момента Пауль еще на что-то надеялся.

– У тебя нет денег?! – гневно закричал он. – Как же так? Ты говорил, твой дядя из Штутгарта вышлет деньги. Ты даже клялся, помнишь?

Как можно быть таким глупцом! Достаточно посмотреть на эту жалкую каморку, чтобы понять, что дядя из Штутгарта не существует.

Эдгар врал ему, выдавал себя за доброго приятеля, всегда с шуточками, всегда услужливый, всегда не прочь позабавиться. Но платил за их забавы Пауль.

– Послушай, друг, – произнес Эдгар со слезами в голосе. – Вчера утром пришло письмо, от которого у меня земля ушла из-под ног. Моя бедная мать, которая всю жизнь на нас работала, смертельно больна, а у моего отца неудачи на работе. Я должен был что-то предпринять и выслать им деньги. Я знаю, что ты человек слова и у тебя доброе сердце…

Несколько недель назад Эдгар рассказывал об одном друге, за которого поручился и теперь должен быстро внести триста марок, иначе случится непоправимое.

Будто бы этот друг слабый человек и близок к тому, чтобы покончить с собой. Каков артист! На любой сцене мог бы сделать карьеру. Пауль еще какое-то время с отвращением слушал душераздирающие излияния, испытывая глубокий стыд от того, что поверил этому жулику.