Тетради 2017 года

    (28/01/2017)

Гутенберг

Спит на руке Гутенберга стрекоз отпечаток,

свинцовая капля, как прорезь, с любого форзаца

мира сугроб, что повиснет над хлебом с виною:

коли ты ловишь стрекоз, то тебя уже жалко.

Вот ты сужаешься, ссуженый горлу кувшина:

всяка монетка светла – всяка буква обратна

свету который отсюда летит на другую страницу

света, пчелы, чья зеркальна, как свет, опечатка.

Воздух хрустит и ломает замёрзшую ветку,

словно бы слепок воды, что замёрзла в древесной пружине —

лев предо мною стоит с Гутенбергом, как с веткою в клюве

ждёт, что слепой воробей, его стороны сдвинет.

    (28/01/2017)

«и медведи и собаки…»

и медведи и собаки

складываясь в речи метр

хоровода и печали:

скоро скоро все отчалим

из отчаянья на речь

скоро сядем и местами

станем общими когда

небо твердью будет нашей

как верчения юла

    (01/2017)

«Ибо каждый из нас здесь и жертвенник, и Авраам…»

Ибо каждый из нас здесь и жертвенник, и Авраам,

каменный свет держащий в своих губах —

словно тот – лестница, на которой Исаак

играет в салочки с бабочкой – и изгоняет мрак…

Вот все стада твои, идущие на водопой —

свет, что глядит в лицо воде, и лицо своё

не узнаёт – так морщина вдвойне лица

больше, поскольку лицом надвое разделена —

выпьешь себя и дальше в огне пойдёшь,

словно ребёнка и Бога, бабочки дрожь

неся на руках у рисунка воды, вдоль себя —

жертвенник, сын, Авраам, стая из голубят.

    (25—29/01/2017)

«Я пойман на блесну…»

Я пойман на блесну

из выдоха и света

прижатого ко дну

кувшина человека.

Я слово промолчу,

которое похоже

на зеркало лица,

что наклонившись сможет

увидеть, как вода

становится черпалом,

когда лицо до дна

и света исчерпало

себя – гляди, гляди! —

меж выдохом и вдохом —

бог смотрит в нас сквозь речь

лицом обратным вдоху.

    (29/01/2017)

«Больно глазам…»

Больно глазам,

словно небо троично легло

в тропы их зренья

что их есть причина – легко

приподнимает их

тёмной ладонью, в язык

белый кладёт, чтоб остаться

лишь долей от них,

чтобы лежать у себя

на холодной руке

или, как свет,

не имеющий веса в реке.