Тетради 2017 года

    (2/01/2017)

«Щель человеческая, стоящая на горе …»

Щель человеческая, стоящая на горе —

будто сорока или огнь в голове

или вода, притворившаяся кипятком,

или вестник, которому вход незнаком,

или шарик воздушный у девочки на руке,

который вот-вот оперится, как тоннель,

и поплывёт, шевеля то жабрами, то ангелом на плече,

на опознание речи и потому – ничей

светильник стоит на горе, как выдох, пёс, конура

и составляет список на нём жара

или – точнее – жар, шар, которым он встал поутру

будто сорока, что растрескается во рту —

словно красная глина, которая будет им —

когда он пробудится здесь, чтобы в гости идти к своим,

в щель, которая их сшивает, как свет, кроя

стрекот свой чёрно-белый на мясо для соловья.

    (3/01/2017)

«Птица – это её исчезновение…»

Птица – это её исчезновение

    (4/01/2017/

«Поле света. Вещество…»

Поле света. Вещество,

обретавшее дыханье:

слово, тело, Рождество,

прорастающее камень

и клубок из нас и нас,

что завязан в снега узел,

в путь, в тропу и теплый наст

в ослепительные лузы,

где поддерживают нас

пересохшими руками

тело, слово и звезда

в поле смерти под холмами.

в эти лунки, что из нас

вырастают как синицы

там, где слово вещества —

человек, которым снится

этот свет, любой предмет,

и бессмертье, как подарок,

или суд, как разговор,

что – как чудо древа – краток.

    (6/01/2016)

«Печать деревянная в воздухе глаза…»

Печать деревянная в воздухе глаза

оставит мерцание, как стрекоза

остаток [на небо похожего] лаза,

куда ты не вздумай ходить никогда.

где слышно, как ходят вокруг лесорубы,

чей выдох под перьями медью звенит

и хлеб их неточен, и люк их не труден —

когда успевает нам воздух слепить

из мрака, мороза слепого, из праха,

который собакой кружится вокруг

где даже собака – совсем не собака,

а смысл для звезды, круглый воздуха стук.

    (7/01/2016)

«Непроизвольно, как дыханье…»

Непроизвольно, как дыханье

собачье, и неслышно, и

похожее на опечатку —

в нас чьё-то зрение горит:

непроизвольное, как темень,

что колокол внутри себя,

оно в нас смотрит, нами зреет

и мёрзнет в круге голубят

спасительном, как речь чужая,

что хлещет мясо через край

бутылки, в горло птицерая,

когда бы был такой нам край.