Тетради 2017 года

Он нам отсюда камень вдруг напомнит,

и осветит круги, как лабиринт

внутри его иссиня-белой кожи,

что, как вода, намотана на винт.

– 3-

[Иона в утробе]

Изображения размытое пятно,

что созревает там, где колос пасти

становится то облаком, а то

разрывом на воде и неба счастьем.

Кто плавает над облаком? кто там

стучит – как в жабры – в чаек барабаны?

Чей ты, челнок, вспугнувший воды, как

тот человек, что стал своим экраном.

Чьё жало раскрывается тобой

и вырастает в жалости к утробе

окаменевшей рыбы, где прибой

тьме говорит: пожалуйста, не трогай

кинопроектор, зверя, пустоту

в которую размотаны, как сети,

все эти смыслы, что держал во рту,

как смерть свою, которой не заметил.

– 4-

Так вылетают голуби из рыбы,

как будто совершилась чешуя

в предназначении своём, и дивно

её обличие, в котором скоро я

перелечу немую киноплёнку

которая дождём меня троит

на зрителя и трещины на стенке,

и руку, что – бобину раскрутив —

всё это обозначит, но не скоро,

но точно – так же берег далеко

расчерчивает бездну своим светом

и рыбине становится легко.

О, небо, что свершается над нами,

о, рыба, та, что бабочка и рой

из бабочек размноженных ногами

идущего из кожи высоко.

(14—16/01/2017)

«Эта лестница состоит из дыр…»

Эта лестница состоит из дыр,

из коленок странников, что на ней

поднимали пыль, словно хлеб и сыр

или кровь, текущую, как портвейн,

из отсутствия плотности – вещества

ей речёного, как на обратной – снег

перемотки, когда «ты зачем сюда?»

вопрошает один из её камней.

А строитель смотрит в неё – она,

как щенок свернулась, прощенья ждёт,

где любое пятнышко у виска

молоко и снег в новый свет солжёт.

Говорит молчание и горит

как отверстья, пазы, стропила, мох —

в пораженье твоём открывает дверь,

как упавший на плечи свои снежок.