Приключения командора Янга – разведчика космоса

Но когда космонавты появились, девушка на минуту замешкалась, хотела говорить только с молодым, а он шел не один, с тем, который все время молчал.

Стерлинг, Кейси и Баррет прошли вперед, Янг и Ивановский немного отстали, тут-то Руут и шагнула к ним:

– Вы приехали… Хотите, я покажу вам деревню?

Ивановский обернулся к командору:

– Давайте посмотрим, это интересно.

Янг кивнул, ему было все равно.

Улица, по которой они шли, густо заросла темно-зеленой травой, почерневшие дома смотрели пустыми глазницами выбитых рам.

Между домов еще кое-где сохранились заборы – черные редкие доски торчали, словно последние зубы во рту старика. И нигде не было видно ни единой живой души.

– Почему так много пустых домов? – спросил Ивановский. – Куда девались люди?

– Как куда? – удивилась Руут. – Одни умирают, другие пропадают в лесу. А больных мы сами выгоняем, они уходят и не возвращаются.

– Каких больных? Чем они болеют?

– У них чернеет и опухает кожа, кто прикоснется-заразится.

Никакие Травы не помогают. Кто же их будет кормить? И зачем?

Они молча прошли еще несколько улиц – Михаил ничего не нашелся сказать, а Янг, возможно, и не слышал ее слов.

Девушка остановилась возле большого дома:

– Тут живут наши коровы.

Когда-то это был обычный дом, сейчас он стал хлевом. Коров было три, очень похожих на земных.

– Это все, что у нас осталось, – тихо произнесла Руут. – Вчера пропала моя самая любимая Красавка. Ее съели мыши.

Она ушла в лес и не вернулась.

– Какие мыши? – не понял Ивановский.

Девушка испуганно округлила глаза:

– Они живут в лесу. Их там много-много, нападают на всех, не спастись никому…

Янг вышел, от запаха навоза вдруг закружилась голова. Руут проводила его удивленным взглядом:

– Он здоров? Все время молчит… У меня есть лечебные травы, остались от мамы.

– Командор просто устал, он очень хороший человек, очень… – Михаил помолчал, спросил: – А что случилось с ней?

– Тоже вся кожа почернела, страшная болезнь.

Уже два года прошло… – Руут вдруг взяла руку Михаила, заглянула ему в глаза. – Пойдем ко мне в дом. Я спою тебе песню об отце-солнце и его детях-звездах. У меня есть сладкое вино из крепких красных цветов… – она положила его руку себе на грудь. – Я хочу, чтобы мой сын был таким же здоровым и сильным, как ты…

Грудь у Руут была твердой, как молодое яблоко, Ивановский осторожно отвел руку.