Прошедший ад войны

Вернее, секрет в ее составе.

Название свое они получили от имени председателя Народных Комиссаров Вячеслава Молотова во время финской войны. Тогда он объяснял, что в финнов летят не бомбы, а продовольствие голодающим. А финны в свою очередь говорили, что в них летят Молотовские хлебные корзины, а не жидкостные бомбы. А уже через некоторое время и финны стали использовать эти бомбы против танков и назвали его коктейль для Молотова, так как считали, что именно он начал эту войну. А еще позднее слово «для» сократили, и стали назвать эту жидкость «коктейль Молотова».

В состав этого коктейля входит бензин или керосин. Еще туда добавляют масло. Бутылку, куда наливали эту смесь, затыкали пропитанной бензином ветошью. Вот, собственно, и все. Ветошь поджигалась, и бутылка летела в цель. Когда она разбивалась, жидкость быстро воспламенялась, и потушить ее было проблематично, а в условиях боя – практически невозможно. Минусом этой бомбы было то, что когда поджигался фитиль, то бойца было хорошо видно. Пока он подожжет, пока даст немного времени, чтобы разгорелось.

Этот бросок был более или менее удачным. Но в немецком танке нашего бойца заметили. Он развернулся и быстро стал надвигаться на лежащего солдата.

– Беги! Беги! – Орали ему из окопов.

А куда беги. Позади немецкая пехота из автоматов поливает. Голову не поднять. Не то, что бежать. Боец изо всех сил то в одну сторону ползет, то в другую.

– Стреляйте! Стреляйте же! – Кричит Матвей бронебойщикам.

– Далеко! Мотька! Далеко! Только зря патрон сожжем.

Все же они выстрелили. Попали, конечно, в танк. Но без толку. Ведь, главное, из ПТР не просто в танк попасть, а попасть куда надо. В корму, например, или в баки, что позади башни расположены. Да и дистанция уверенного поражения метров 400 должна быть, не более, а тут почти 800.

Между тем танк все приближался к отползающему бойцу. У того нервы не выдержали и он вскочил и бросился бежать.

– Беги! Беги!

Он рванул было. До траншеи было всего ничего. Но то ли споткнулся, то ли его по ногам резануло, и он упал. И тут же громада танка переехала его поперек. Лица его, конечно, не было видно, но Матвей живо представил себе, каково это – оказаться там. Он закричал в отчаянии. Да и все в окопе закричали. Но, видит Бог, есть справедливость.