По деревне ходит тега… Повести и рассказы

– Чего ты брешешь? Какой огонек? Я свет еще с вечера вырубил! От него глаза болят.

– Так уж и сбрехать нельзя! – смеется находчивый рыбозаводчик. – Идём мимо, а поперёк дороги банка самогону прохода не даёт. Выпить бы надо, а посуды с собой нет. Подумали к тебе зайти. Стаканчиком разжиться. Ты сам-то выпьешь с нами?

– А-то нет! – оживился Плужок.

– Ну, вот. Доставай закусь!

– Пить да закусывать, то зачем тогда пить? – резонно вставил свое слово автор. – Пьянеть не догонишь!

– Не, я так не могу! – передернул лицом Плужок, искоса посматривая на хрустальную прозрачность трехлитрового баллона.

 – Я – щас!

Через минуту Петька Плужок принес из сеней огромную тыкву и, водрузив ее на стол, достал откуда-то из-под печки, то ли обломок косы, толи короткую саблю, и в несколько взмахов искрошил оранжевый шар вдоль и поперек:

– Закусывай, давай! Мой Борька и без вина эти гарбузы жрет, только похрюкает. Сало – Плужок страстно сглотнул слюну, – на ладонь, поди, будет.

 – Семен, ты же моего Бориса Хряковича знаешь. Сам видел. Он – человек, а не скотина, как мы все.

Кого имел в виду Петька – понятно.

Косырь, который он держал в руках, оружие серьезное, но им банку не вскроешь. А терпеть Плужку, по всему видно, было уже невмочь. Он подцепил пальцем ободок жестяной крышки, и, как Давид, разрывающий пасть льву, сорвал эту самую крышку с широкой стеклянной горловины.

– У-ф! – Плужок победно посмотрел на гостей, мол, вот я какой!

Ну, остальное – дело техники.

Выпили по кругу. Похрустели сырой тыквой, выскребая мясистую основу с семенами, круглыми, как пластиковые пуговицы.

У меня возникло беспокойство: дружка-то своего я забыл! Ночь, мороз не шутит, дорога проселочная. Вокруг – ни души. Край тамбовского волка, а Лёха Батон один на весь мир, друг его. Ждет, небось. А он, сволочь, здесь пирует…

– Петр, – говорю я нетвердо, – дергать надо! Один он у меня. Один…

– Зуб что ль болит? – обернулся ко мне начинающий разогреваться Плужок.

 – Эт-то, мы его щас пассатижами вырвем! – и стал шарить одной рукой на подоконнике, где у него, за тряпицей, закрывающей окно, лежали всякие железяки, запчасти, ветошь. Другая рука у него уже была снова занята стаканом.

– Лёха там! – показал я ладонью за окно. – По завязку сидит. Трактор нужен. Тачку из кювета вытащить. Петр, друг…

– Ну, если я тебе друг, – какой разговор?! Дернем и вытащим.