Жизнь как жизнь

Хорошо, что пробил мне дорожку то.

– А, что у тебя, мамка, и хлеба нет?

– Так ещё на прошлой неделе закончился.

– Ладно! Сейчас я покурю, да пообсохну, пойду домой, Галину пошлю, принесёт она тебе хоть полбуханки.

Николай уселся у дверцы печки, скрутил козью ножку, насыпал из кисета махорки и закурил. Затягивался он не спеша, старался выпустить дым изо рта в поддувало.

– А, что ребята то пишут?

– Да, пишут. Редко, правда. Стёпка почаще пишет, а от Лёшки только открытка к празднику.

– Стёпка и нам открытки к каждому празднику присылает.

Ну ладно, пойду я. – Николай приоткрыл дверку печки и швырнул внутрь окурок, – Галину сечас пришлю.

Брат ушёл, а вскоре прибежала Галина. Всё лицо было замотано шалью, только глазёнки сверкали.

– Тётя, вот тебе тятя хлеба прислал.

– Спасибо, Галинка! Раздевайся, посиди, согрейся. Замерзла, чай? А что, уроки в школе уже закончились?

– Так мы не учимся из-за морозов. Ну, я поскачу – тятя велел не задерживаться.

Алёна развернула тряпицу.

Хлеба была почти целая буханка. Алёна опять завернула в тряпицу хлеб и отнесла его в упечь. – « Штей теперь постных наварю, да с хлебом и поем. И козушке, кусочек хоть , надо дать.»

Матвеевна взяла миску, пошла в чулан, натюкала тяпкой в кадушке зелёной квашеной капусты, зачерпнула полную миску ледянистых крошек, принесла в избу, поставила миску на табуретку рядом с печкой – пусть оттаивает. Потом почистила две картошки, поставила на конфорку кастрюльку с водой и стала ждать, пока закипит.

Николай, вдоволь наскитавшись по госпиталям, после серьёзной контузии, домой возвратился только к концу войны, после того, как родители получили похоронку на Сашу. Врачи рекомендовали ему больше быть на воздухе, хорошо питаться и никаких физических нагрузок, во всяком случае год-полтора. Чего-чего, а свежего воздуха в деревне, окруженной вековыми лесами – не передышишь, а вот хорошего питания – извините. Хотя свежие ягоды, грибы, овощи, и конечно, лесной воздух, за год заметно улучшили состояние Николая.

А в сорок седьмом, его уже приняли в леспромхоз на работу десятником – он ещё до войны закончил семь классов, и был вполне грамотным для этой должности. Он, как и все лесорубы, ходил на делянку с топором за поясом. По работе топор ему вовсе не нужен был, достаточно было блокнота и карандаша, но мало ли чего-то сучок вдруг на бревне недорубленный заметит, оттяпает его, или где-то в бонах скобу забить нужно. Так что топор всегда был при нём.