Жизнь как жизнь

Уж и гонца за ним послали. Наконец-то! Славка, в сопровождении посыльного, вывернул из Домничева переулка. Девки зашевелились, освобождая в центре скамейки место для гармониста.

– Славка! Ну, что же ты так долго! Мы уж все ноги отсидели.

Славка ничего не ответил. Снял с плеча гармонь, уселся поудобней, пробежал по ладам пальцами.

– Эй, Славка! Давай сормача!

Гармошка с переборами заиграла и пошла плясать губерния. Первыми выскочили на круг девчонки, затопотали, пока молча без припевок. Так всегда было пока кто-то не осмелится первой спеть частушку.

Славка играл, рвал меха, на секунду останавливался, для начала запевки, и опять бежал пальцами по клавишам. Тут с приплясыванием в круг выскочил Сашка Савинов и началось:

«Моя милка чай не пьёт,

Конфеточки не кушает –

Приложила к …… радио,

Сидит, да слушает.»

Гармонист передёрнул меха, гармошка рявкнула:

«Девки наши, дайте Яше –

Яша тоже хочет ….

Если Яше не дадите,

Яша может умереть!»

И тут Машка Потапова остановилась напротив Сашки, прибоченилась и дождавшись музыкального такта, выдала:

«Мой милёнок, как телёнок,

Только веники жевать:

Проводил меня до дома,

Не сумел поцеловать!»

Девчонка притопывая прошлась по кругу и снова встала перед Сашкой:

«Я бывало, всем давала

По четыре раза в день,

А теперь моя давалка

Получила бюллетень.

Разгулялась молодежь: на пятачке уже отплясывало десятка два девчонок и парней и каждый старался, уловив момент, спеть частушку.

Веселье продолжалось до тех пор пока, тётка Акулина, высунувшись из окна не закричала:

– Хватит орать! Закругляйтесь! Полночь уже!

Хочешь не хочешь, а надо было закругляться. Следующий раз тётка Акулина не разрешит под своими окнами хороводиться. Молодёжь начала расходиться – кто парами, кто стайками. И долго ещё вдоль деревни то там, то тут слышались взрывы молодого задорного смеха.

Алёна проснулась рано, затопила печь – надо было разогреть щи, да кашу – накормить всех перед походом за ягодами, с собой собрать что-то.

– Вставайте, гулёны! Пора по брусёну идти!

Первым вскочил Стёпка, за ним нехотя, потягиваясь, стали выползать из-под одеял остальные.

– Глашка! Ты дома остаёшься. За детьми приглядывай. А то, ускачут куда-нибудь, отцу их не догнать.

– Мама! А далеко за брусёной то пойдём? – спросила Нюрка.

– Наверно, за дальнюю гору к Мормазу. Поблизости то всё уж поди обобрали.