В профиль. Сборник стихотворений

Проснулись: brevi и что можно было бы назвать la vita,

Грив липких жирных вый ряды, сонорный Спасский звездопад,

Слюна дождя, стекающая под ноги с убитых

Глагольных форм, меня несущих на закат.

< 2010 >

Фантазия ре минор

Невероятно, но горизонталь

Нелепа даже из могилы,

Где квадратура, что есть силы,

Отталкивает круговой февраль.

Воздушный кварк взывает к полюсам

Ума – что не предельность в росте

Смерть, что, как наскучившие гости,

Разъедутся все мысли по домам.

Возв

ышенность граничит с пустотой.

Цель в назиданье расстоянью

Торчит, как риф чревовещанья,

Омытый в полночь радиоволной.

Объём вбивает в плотность гроздья масс.

Один был мал я в твоём взгляде,

Как сытый волк в голодном стаде.

Прах превзойдёт в числе границы глаз,

Температура, поскользнувшись вниз,

Разбилась в дребезгах системы.

Её бессменной теоремы

Я в доказательство встал на карниз.

Её останки похоронят в май,

Меня же бросят за ограду,

Где в состоянии распада:

Ей – синь да зелень, мне ж – дощатый край.

Как

паузы наскучивший балласт

Я выброшусь долой из шума.

С живыми не сложилось суммы,

Так с мёртвыми слежусь в единый пласт.

И многим позже, в седине, во сне,

Ты обмахнёшь пустую душу.

И, может, ход вещей нарушив,

Я выйду на прогулку по весне.

Снег падает обратно в лужах льда.

В пустой квартире прозвоня,

Твой номер выкрикнул меня,

И я встревоженно ответил: «Да?..»

< 2011 >

Гаргантюа

Струит сквозь пальцы дворник жжёных улиц прах,

Плеск клавикорда луж, пыль рекреаций мётел.

Volks-строт солнц кружит в са?ме полдня, и в часах –

брешь тонущего дня на полуобороте.

Набив за пазуху теней, полночи ждёт

У стен пивной, покуда льёт на пол прислуга

Морфея концентрат, субмир. Я на излёт

Смахнул себя со стульев навзничь. Контур звука

Плыл и оплывал под румбу поли-танца

Нео. Замуровав себя

в стене, гудел предел

Синема-хруста плёнки века. Ganze

Welt[6 - Ganze Welt (нем.) – весь мир.] крыл матом разума осколки и был бел

Горячкой. Лихорадил опьянённый куст

Кирпичного угла под натиском фонарной

Тьмы, сваренной кривым хребтом. Десяток чувств

Мял сыромятный рот, одно что бездыханный.

Затем плевалась спотыканьем грусть дорог,

Осклизлый сумрак обжимал запястья, шеи.

Рек пасти жрали ил.