ГенералЪ-композиторЪ. Клингер Иван Андреевич

Генерал-лейтенант Завадовский

Письмо в Военное Министерство в Инспекторский Департамент от 11-го июля 1848 года.

«Государь император согласно ходатайству командующего отдельным Кавказским корпусом Высочайше повелеть изволил 7 человек военнопленных Чеченцев кое в списке отправить обратно в крепость Грозную в распоряжение командующего Завадовского».

Подпись: Министр Чернышев, дежурный Генерал главного штаба Генерал адъютант Игнатьев.

РГИА Ф. 395, Оп. 42, д. 586

Письмо от Главнокомандущего Кавказским корпусом Завадовского от 6 февраля 1850 года военному министру.

«Взятый в плен по приезду из станицы Старогладовской в Новогладовскую штабс-капитан И. А. Клингер освобожден из плена в январе нынешнего года рекомендуя Клингера с отличной стороны во всех отношениях и описывая страдания, которые он претерпел находясь в плену схваченный врасплох и в уважении этих причин просит зачесть время нахождения в неволе за службу и выплатить жалованье за этот срок ныне Высочайшим повелением определен на службу в Дагестанский пехотный полк чтобы предоставить ему возможность участвовать в экспедиции и в некоторой мере вознаградить потерянное по неволе время.

РГВИА Ф. 395 Оп. 103. Д. 246.

В книге обнаруженной мною в национальной библиотеке Польши, с помощью библиографов отдела рукописей и редких книг во время моей поездки в Польшу в ноябре 2015 года, которую перевел Джабраил Мурдалов, к моему большому удовольствию в строках книги польского солдата-пленника также бывшего в плену у Шамиля, написано несколько строк и о И.

 А. Клингере:

«Дневник моих солдатских воспоминаний на Кавказе и в неволе Шамиля с 1844 по 1854 года». Автор: Кароль Калиновский.

«… В Оспан-Юрт проживал дядя старика, называемый Taram (Тарам), известный из нападений и разбоев, которые делаются в русских пределах. У него всегда находилось несколько невольников офицеров или линейных казаков в ожидании на откуп. В то время как там я был, находился в плену Klinger (Клингер Иван Андреевич), офицер по-видимому генерального штаба.

Желание жестокого познания Тарама а еще более Клингера повлекла, что я зашел в дом упоминаемого чеченца. Тарам человек лет, больше чем средних, весьма неприятной физиономии показал мне своего невольника лежащего в убогой сакле в кандалах, почти на голой земле, прикрытого белым покрывалом весьма чумазого, вместо одеяла, хоть холод был достаточно сильным, потому что то было зимней порой.