Тебе

Город спал. Ему снилась улыбчивая Весна, нежные подснежники и журчащие ручейки. Ему хотелось яркого солнца и тепла, запаха цветущей сирени и яблонь. Хотелось ласки и сочных красок.

– Пусть будет так, как было. – Зима, наевшись блинов, запивала их остывшим чаем. – Как бы ни было обидно, я уступаю его тебе. Согревай. Дари Городу цветы. Одевай по-своему. Главное ведь, не то, с кем из нас он сейчас, правда? Главное, чтобы продлилось его счастье.

Зима ушла, закрыв за собой дверь на два оборота. Вытирая заплаканное бледное лицо, смотрела на залитые весенним дождём улицы и окна домов.

Она прощалась со спящим Городом, отдавая его тёплому дыханию Весны. И как бы ни было тяжело на душе, Зима верила, что из всех времён года по-настоящему он любит только её…

Догоняя рассветы

Мы гонимся за рассветами и счастьем, желая иметь и то, и другое. А когда Счастье приходит, не замечаем его, проходя мимо открытой в него двери, и снова спешим догнать рассвет. О двери в Счастье, в которую мы боимся войти, эти трогательные истории.

Михалллна

Маленькая, тихая деревенька уютно расположилась на берегу Иртыша. Первая от реки улочка состояла из рубленных, чёрных от времени и непогод домиков. Между ними – заросшая травой песчаная колея.

Сверкая на тусклом осеннем солнце крохотными оконцами, домики эти словно клонились к закату с высоты крутого склона, любуясь своим отражением в воде… С большака их уже не было видно из-за спин больших, добротных, кирпичных усадеб.

Всё новые и новые «плоды» современной цивилизации нахально подступали к избушкам.

В одном из таких домиков давно жила Танька. Татьяна Михайловна. Или просто Михалллна. Так звали её меж собой деревенские.

Она была странной женщиной. Маленького роста. Кругленькая. С пышной, колыхающейся при быстрой ходьбе грудью.

Ссутулившись, Михалллна быстро шагала по деревне. Размахивая правой рукой, словно дирижируя в такт. Бормоча что-то себе под нос, Танька хмурилась, складывая трубочкой пухлые, почти алые, но без всякой помады губы.

В её глазах, ярко-синих, огромных и детских, бликами отражались опадающие жёлтые листья. Впечатляющая картина из осенних кадров.

Её боялись даже местные мужики. Эта пигалица (посторонние не верили) обладала недюжинной физической силой. И могла дать по физиономии любому двухметровому детине, если считала себя оскорблённой.

Бабы старательно обходили Михалллну стороной. Ведь Танька не терпела сплетен.