Бизнес начинается, товарищи! Книга первая. Год 1992

То, как Тимофей швырял деньгами, импонировало майору; он уже несколько раз порывался начать с него сбор на нужды партии, но решил не торопиться.

Гостиница «Турист» стояла на краю города, возле леса. Видимо, и построена она была для заплутавших путников. Трудно представить, что тут могли останавливаться классические туристы-пенсионеры из загнивающих западных стран – в шортах, кепочках со значками и с фотоаппаратами на пузе.

Гостиничный ресторан гремел вовсю – нравы здесь были свободнее, чем в «Центральной» – но друзья решительно миновали манящий стеклянный вход в него и оказались у стойки портье.

– Нам в 709-й, – важно проговорил Тимофей.

– К кому? – вяло поинтересовалась тетенька.

– К Георгию.

– Фамилия?

– Ой, девушка, а какая у него фамилия?

– Я-то откуда знаю?

– У вас в журнале должно быть записано.

– У меня-то записано, а вот вы к кому, я не знаю, – чуть не показала она им язык. Или почудилось?

– Женщина, – наклонился над стойкой Загузин И.

Забрав документ, она заглянула в него с подозрением и, вернув, процедила:

– Проходите.

«Однако нам открываются все двери…» – подумалось Тимофею.

В 709-м на стук открыли не сразу; некоторое время раздавались звуки шагов, гортанные голоса, потом дверь широко распахнулась. На пороге комнаты стоял высокий, но чуть пониже Тимофея, южный человек в майке и спортивных штанах.

– Здравствуйте! Мне бы Георгия, – сказал Орликов.

– Заходи, брат, – отступил в сторону южанин.

Тимофей и Загузин И. А. осторожно переступили порог номера.

– Раздевайся, дарагой, – хозяин указал на вешалку в небольшой прихожей. Двухкомнатный номер был похож на офис «Берлоги», и Тимофей быстро сориентировался. Загузин же сразу скрылся в туалете.

Из большой комнаты доносился громкий говор и звяканье столовых приборов.

– Георгия пока нет, – сказал хозяин.

Причесав реденькую свою шевелюру и дождавшись попутчика, Тимофей отправился вслед за южанином – в комнату.

Сразу несколько пар темно-карих глаз напряженно уставились в пришедших. Посреди комнаты стоял стол, за которым сидело четверо. Посреди стола царствовала огромная сковорода с яичницей, рядом – две бутылки водки и каравай хлеба. Перед каждым едоком имелась тарелка с куском яичницы и стакан.

Тимофей оробел.