Свет ночи

Его глаза сидят глубоко, длинные ресницы отбрасывают тени на пухлые щёки. Он воплощенная хитрость и лукавство. Тупин говорит, что для них такие явления не характерны.

– У нас умер так умер, – сказал Тупин. – Это все разные поляки да румыны. От них всё это. Никак не могут успокоиться ни они сами, ни их покойники.

Перед тем как уйти, Тупин говорит, что в ресторане гостиницы нас будут обслуживать в любое время за счет городской администрации.

– И алкоголь? – Тамковская улыбается мне, а я думаю, что ей надо бы подумать о пластической операции: морщинки ей явно вредят.

Ноги и фигура – ладно, но морщинки…

– И алкоголь… – Тупин идет к выходу из холла гостиницы. Я дожидаюсь пока Извекович с Тамковской не начинают подниматься по лестнице, догоняю Тупина.

– Петр Борисович, – я взял его за локоть, – простите, я хотел поблагодарить вас за огромный труд. Ведь это вы собрали те материалы, что прислали нам в управление?

– Можно просто – Петр, – свое имя Тупин произносит с важностью. – Это заслуга моей команды.

Мы старались быть беспристрастными. У нас уже есть кое-что новенькое. Я пришлю к вам в номер.

– Вы мне пришлите ссылку. Что бумагу тратить!

– Ни того, что читали вы, ни того, что я вам пришлю, в сети нет. Мы набирали сами, с бумажных экземпляров или сканировали, работали на компьютере, не подключенном к сети. Мы соблюдаем информационную безопасность. Все это может повлиять…

– Понимаю. Присылайте. Но мне кажется, что для успешной работы было бы полезным встретиться с женой, то есть с вдовой этого…

– …ожившего покойника, – заканчивает Тупин мою фразу.

 – Думаю, это можно устроить.

– Нет, Петр, нет. Устраивать ничего не надо. Мне нужен её телефон. И я бы не хотел…

– Понимаю, – Тупин важно кивает, достает телефон. – Набирайте – восемь, девятьсот…

…Кровать в алькове, прикроватные тумбочки, вазочки со свежими полевыми цветами, покрывало из искусственного, плотного красного шёлка, новый журнальный столик, о столешницу которого уже гасили сигареты, кресла, буфет с посудой, платяной шкаф.

Напротив номер Извековича, рядом номер Тамковской.

Я принял душ, сбросил покрывало на навощенный паркет, лег на большую мягкую кровать, открыл темно-серую папку. Покупал оживший покойник не лимонный пирог и не колбасу, а – ну конечно, конечно же! – пиво, выйдя из магазина-киоска-ларька и открыв бутылку, начал пить, но его спугнули трое местных молодых людей, у всех троих фамилии начинаются на «б»: Бадовская, Боханов и Бузгалин.