бóбо

 – Нельзя не взять, мам. Она же тебе потом сниться будет.

Старик захлопнул Книгу, и виноградовый замок с лязгом защёлкнулся. Одной рукой он взял деньги, а другой протянул мне Книгу. Я чуть не уронил её, Книга оказалась ужасно тяжёлой. Мы уже собрались уходить, когда старик поманил маму и надел ей на шею словно из воздуха взявшуюся металлическую подвеску на кожаном шнурке.

– Да вы что! – возмутилась мама, – вы и так нам книгу практически даром отдали, и ещё медальон?!

Старик усмехнулся и сказал: – Книга без него не может.

Он её охраняет.

Мама растерянно посмотрела на меня, поблагодарила старика и мы пошли к выходу. Нодар ждал нас возле бронзового художника.

– Хорошая штука! – одобрил он Книгу и, повертев её в руках, спросил: – А ключ от неё есть? Она же закрыта.

Я попробовал открыть. Книга не открывалась.

– Подержи-ка, – сунул я Книгу маме и побежал обратно к старику.

Я прошёл весь книжный ряд туда и обратно. Никакого старика там не было.

Мама

сняла медальон, рассмотрела и повесила мне на шею, пробормотав, что ей не по возрасту носить украшения на шнурках.

Я не ношу висюльки, но спорить с ней не стал, молча спрятал медальон под футболку. День был большой, все устали, и я был расстроен – всё-таки обманул нас проклятый старик, не бывает таких драгоценных книг за бесценок.

Нодар довёз нас до дома, и мы с наслаждением нырнули в прохладу квартиры. Мама положила Книгу на стол и не могла на неё надышаться – крутила, вертела, гладила. О джезвах, которые она несколько лет мечтала купить и теперь лежавших в её сумке, она совсем забыла.

Я тоже покрутился около Книги, но открыть её не удавалось, и я пошёл искать инструменты. Ничего, я справлюсь с её замком. Мне позарез надо проверить, живые в ней картинки или нет. Я облазил все закутки, но инструментов в этой квартире не было. Ни отвёртки, ни плоскогубцев, ни даже молотка. Только ножи и вилки. Кухня навела меня на мысли о еде. Неплохо было бы подкрепиться. Почему после всех этих базарчиков и блошиных рынков всегда хочется есть? Наверное, потому что сам не замечаешь, как провёл там несколько часов.

– Бобо, ты куда? – вслед мне крикнула мама.

– В хлебную лавку на углу с Марджанишвили. Я у них в витрине хачапури видел.

– О, возьми побольше! – оживилась мама. – И лобиани. Устроим пир на весь мир.

Во дворе девчушка лет восьми, высунув от усердия язык, поливала асфальт из шланга. Молодые и пожилые мужчины в увитой плющом беседке играли в домино и громко переговаривались.