Санта-Разуваевка. Сборник рассказов

Люди говорили потом, после войны уж, видели ее, Иван так и не вернулся с фронта. Еще говорили, Шурка ее на ноги встала, пошла.

Год 1950. Ванька Чернов

Ванька дожил до зимних каникул. Наконец-то можно было подальше закинуть холщовую сумку, с которой он ходил в школу, и с Петькой Ветошкиным, другом-приятелем, рыть пещеры и кататься на пруду с бугров, наметенных за старыми ветлами. Они еще осенью утащили от бани бабки Захватаихи кадку и вот, наконец, дождались своего часа (бабка тогда кадку так и не нашла, потому что хитрые Ванька и Петька сразу же разбили ее на плашки и распихали эти плашки по бурьянам за огородами), теперь они из гнутых дощечек изготовили лыжи.

Ванька Чернов, правда, свои лыжи уже успел проиграть в бабки, и Петьке пришлось временно поделиться своими: взяли по одной накануне и вечером опробовали. Здорово! Еще интереснее. На одной ноге несешься вниз, а другой водишь для равновесия. Ветер свистит в ушах, леденит шею, а чуть оплошал – головой в сугроб. Хорошо! А самое счастье, когда тебя и качало, и мотало, а все же удержался: «Петь! Петь! Я вот так от на ногу присел, вот так от скривился весь и не упал.

Потом встал даже… Давай еще по разу!»

…На окнах в классе лед. Дрова в печи горят плохо. Шипят. Ну, ничего, последний день сегодня. А там уж, когда придут снова в школу, до лета недолго останется. В марте уже солнце греет, отец говорит: «В марте цыган шубу продает». Ваньке непонятно: почему? Осенью, значит, опять покупать? Или у него шуб много?

Последним уроком «Родная речь».

Мария Семеновна читает «Серую шейку». Все переживают за уточку, не хотят, чтобы лиса до нее добралась, затаив дыхание, следят за действиями храброго мальчика, спасшего ее от холода, голода и лисы.

Закончив читать, Мария Семеновна спрашивает:

– Ну, дети, что вы можете сказать про этого мальчика? Какой он был?

Тут же над партами встает лес рук, самые нетерпеливые выкрикивают с мест, не дожидаясь, когда их вызовут. Мария Семеновна сдерживает детей движением руки и довольно улыбается:

– Таня.

– Он был добрым!

– Сережа.

– Он был храбрым и честным!

– Так.

Начинаются беспорядочные выкрики: на всех, если по очереди, хороших качеств мальчика не хватит, вот каждый и спешит:

– Он был справедливым.

– Он лису не любил, она хотела съесть утку.

– Он любил свою Родину!

– Конечно, – вновь улыбается от стола Мария Семеновна. Лицо ее торжественно: – Он любил свою Родину. Как и все мы.