Верни мои сны

Представьте, как бы запомнила я этот предутренний разговор, если бы знала, что он у нас с Сергеем будет последним.

Но куда больше запомнила я пришедшую от него смс. Наверное, потому, что к трагедии она была ближе, и приход ее был куда мистичнее, чем какой-то банальный звонок в банальное московское утро.

Смс пришла ровно в тот миг, когда часы показывали полночь – момент безвременья, когда вокруг меня бурлило и кипело, как только может бурлить и кипеть торжество Новогодней ночи. «С наступившим тебя, моя любимая Серая Мышь (так, по-домашнему, звал меня Сергей за мою серую шубку и платье).

Желаю тебе всего самого лучшего и твоего. Для меня главное, чтобы ты была счастлива!»

Надо сказать, что Сергей мне и раньше отправлял немалое количество смс. Только все они были ругательного или обвинительного характера. Эта же своим спокойствием меня поразила.

Но тогда я даже не успела на нее ответить. Так неотвратимо неслось в те дни время: первое, второе, десятое января сливались в одно. Беспечные встречи, свидания, споры с соседями и вынужденные праздничные разговоры с родней сменяли друг друга.

Как всегда глупые, загромождающие пространство комнат, подарки. Пронзительный запах мандариновых корочек и, уже ставшего сродни соку, шампанского соединяли все в единое и, казалось бы, бесконечное пространство «Новогодние праздники».

И вот, будто обухом по голове, снова работа и снова роман. И вроде, уже поздно поздравлять людей с Новым годом. Все, что не сделано, кануло в Лету.

А то, что имело хоть какое-то значение вчера, уже не имеет никакого значения сегодня.

И не потому, что обстоятельства слишком уж изменились, а просто время разделило пути.

Верни мои сны

3. Внезапный, горний вкус объятий

Этот цикл посвящен тому, кто, пусть временно,

но превратил мою жизнь в сказку.

«Говорят, если в чудо не верить…»

Говорят, если в чудо не верить,

не сбывается чудо совсем,

но стучится в закрытые двери

ветер чуждых, чудных перемен.

Все, что было страданьем и болью,

зарастает, как розами, сад,

озаренный твоею любовью.

В нем уже не шумит листопад

среди ягод рябины притухшей.

И не кажется страшным уже

мир,

в котором мне сделалось лучше

на твоем и моем

вираже.

«Прости, люблю тебя сильней…»

Прости,

люблю тебя сильней,

чем всех когда-нибудь любила.

Кого любила – тех забыла,

как город из чужих огней,

что в глади вырвался окна,

пересекаемый на скором.