Бобылка

Мама всерьёз боялась зимы:

– Влезу ли я теперь в своё пальто?

И вот Инна берёт юбку от этого костюма. Блузка не годится, она с короткими рукавами (и кто всю эту ерунду придумал?). Но Инна подобрала сверкающую, золотую праздничную кофточку с воротничком-ришелье. Никогда её прежде не видела, откуда она взялась?

Хотя контора матери и стояла на отшибе, «коммивояжёры» всё равно проторили туда дорожку. Мама давно стала постоянной клиенткой у продавца колготок, он при входе всегда шутил:

– Где моя любимая женщина?

Как-то он продал ей два жёлтеньких платочка, сказав:

– В церковь в них будете ходить.

И сейчас Инна отложила для мамы более красивый, идеально подходящий по цвету; а бледно-жёлтый, с синей каймой, она оставила для себя. Инна и не думала, что подбор последнего наряда может стать таким увлекательным занятием.

А ещё она подумала: вот придёт распростанитель в мамину контору, и снова спросит: "Где моя любимая женщина?" И услышит: "А она умерла…"

Ну а последний штрих – страшные старушечьи чулки кофейного цвета, в резиночку, последняя пара из бабушкиного наследства.

Сейчас таких уже не выпускают.

Приехала Надежда Васильевна, и Инна отдала ей весь «ансамбль».

– Это здесь случилось? – кивнула она на постель, где всё было, как после ядерного взрыва. – Хочешь, поедем со мною в загс? – но Инна отказалась.

Она не знала, что занимающийся погребением имеет право на имущество умершего.

Город красиво засахарило снегом, светило уже настоящее зимнее, а не то чахоточное, как в ту страшную пятницу, солнце.

Инна подумала, что сегодня она не сможет этому радоваться. А может быть, уже никогда в жизни.

Инна позвонила в видеодомофон, и её без проблем пропустили. Из провинившихся сюда пускали не всех. Заведующей редакцией, Виты Стерлядкиной, дочери главного редактора, на месте не было, вместо неё – Татьяна Булкина, первый заместитель.

Инна не умела вести таких переговоров. Она не могла просить.

Ведь не верь, не бойся, не проси. Поэтому она и разыграла целый нелепый спектакль.

– А можно мне от вас в морг позвонить? – спросила Инна. – А то у меня мама этой ночью умерла.

– А у Антоши отец умер!

– Да, – сказал двадцативосьмилетний верстальщик, неприятный внешне парень с синяками под глазами. – Его ещё нужно сюда из Петропавловска-Камчатского перевезти.

«Ну, твой оклад тебе это позволяет, – цинично подумала Инна.