Бобылка

Ещё Никодимов сказал:

– Инночка, давай съездим к нотариусу, узнаем, что там и как.

Инну всю затрясло:

– Нет!!! – закричала она.

Инна Зернова не хотела принимать наследство, становиться собственником. Это был последний гвоздь в гроб её одиночества. Сегодня Анастасия Владимировна должна была получить в нотариальной конторе свидетельство о праве собственности, но вчера она умерла.

Инна подумала: а не сократил ли Стерлядкин жизнь её матери хотя бы на месяц?

Пока она работала, мать сидела в отпуске.

За все двадцать четыре дня она так и ни разу не вышла на улицу, и это было страшно.

С графиком и «Горожанке» было непонятно, то ли ходить, то ли не ходить. Свою работу она могла бы выполнять и дома, но Инна всегда хотела быть среди людей.

Когда ей запретили появляться на работе, Инна матери ничего не сказала. Та её живьём бы съела. Каждый вечер, когда Инна возвращалась с работы, Анастасия Владимировна спрашивала заискивающе:

– Тебя не выгнали?

И накаркала!

Так прошли август, сентябрь.

Мать денег не спрашивала, говорила:

– Ты их не трать, копи на установку телефона. Ты даже можешь оформить его на себя!

И вот в октябре, на ночь глядя, мать объявляет:

– Завтра мне к нотариусу, дашь мне денег.

Это был конец света. Инна, может быть, и выкрутилась бы, но третьего дня Никодимова скрутила ДПС за «остаточный алкоголь». Выкупить права стоило шесть тысяч рублей. Мама позвонила и велела отдать Никодимову в долг все деньги, которые есть в доме (ведь без его машины она не смогла бы попасть на работу).

И Инна наскребла из кубышки, и остатки их с матерью зарплат.

И она пожелала матери умереть ночью, только бы с утра она её не терзала. Инна ворочалась, просыпаясь каждые полчаса. И она придумала сказать, будто бы отдала их взаймы Вите на салон красоты, – та целый месяц трещала: "Мне химию себе сделать или матери подарок купить? Всё, иду записываться на химию!"

Утром мать ласково позвала её. Инна беспомощно достала из кубышки оставшуюся мелочь, пролепетав:

– Всё, больше ничего нет.

– Где деньги?!! – закричала мать.

– Я дала взаймы.

– Кому? Г*** ты!

Этот день Инна сочла самым страшным в своей жизни. После обеда она пошла в «Горожанку». Бог знает, что ей это стоило! Инна понимала, что «пособие» ей никто платить не станет, но она же заработала что-то в августе. Только депонента не вышло.

– Вы прекратили к нам ходить, – заявил Стерлядкин, – поэтому мы перестали включать вас в зарплатную ведомость.