Бобылка

 – Живут же люди одни, и неплохо!

– Но ведь она теперь умерла, и, причём очень страшно,– напомнила Инна. – Восстанови теперь, если тебе так важно, отношения со своими ненаглядными родственниками!

– Нет, – упрямо, как капризный ребёнок, сказала мама, – всё порушено. Из-за чего стоило так ругаться?

Мать почему-то забыла, как сама разрушила отношения своего второго мужа уже с его родственниками, устраивая ему дикие скандалы: «Ты думаешь, что ты им нужен?!» А отчим был им нужен, его искали, как потом выяснилось, через местный сайт «Жди меня»!

Только когда совсем рассвело, им удалось дозвониться до Никодимова.

Он приехал, и худой, жилистый, смог поднять мать Инны с пола и уложить на софу. Инна при этом вышла из комнаты.

Никодимов уехал, мама задремала, и Инна уснула поперёк уже своего раздолбанного дивана.

Они же с матерью всю ночь не спали. А проснувшись, Инна вдруг почувствовала, что что-то поломалось, и никогда уже не станет таким, как прежде.

Мама тихо пролежала весь день, а когда Инна вечером ушла, не позвонила ни разу. Это было очень странно: стоило Инне переступить порог, как её телефон тотчас же, на потеху окружающим, раскалялся от звонков.

Снег так и не выпал, природа тяжко болела.

Наверное, мама думала, что Инна уходит по вечерам к мужчине, которого стыдно показать, – инвалиду, алкоголику, наркоману, ненормальному, старику или нерусскому. Она чуть ли не за шкирку ей хватала, хотя Инне приближалось к тридцати:

– Где-ты-бы-ла?!! Что, так трудно сказать? Мам, я была у Таньки, была у Маньки!..

Но Инна не знала ни Танек, ни Манек, у неё даже знакомых не было, и молчала, как партизан.

Узнай мать о тайном круге её общения, та устроила бы ей дикий скандал.

В воскресенье мать заметно ожила, уселась на своём наблюдательном пункте у окна, включила телевизор, который ещё совсем недавно смотреть не любила. Её настроение сменялось стремительно, она то проклинала свою «непутёвую» дочь, то жалела её.

– Совсем нечего смотреть! – сокрушалась она.