Исповедь Идиота 3

Но они мне были не нужны, мне нужна была конспирация и персики.

Ящиков с персиками я сразу не нашёл и только пройдя чуть глубже, увидел мой заветный болгарский груз. В сияющие белизной свежеструганной доски небольшие ящики, как братья – близнецы, в один ряд и розовым бочком вверх, на упаковочной бумаге были уложены мои долгожданные персики. Они меня как бы просили: возьми нас и надкуси.

Вспоминая наши большие, обшарпанные, тёмные от времени, битые-перебитые колхозные ящики и сваленные в них как попало фрукты, я наслаждаясь гармонией и красотой укладки этих, несколько секунд не мог прикоснуться к заветному грузу.

Но секунды бежали, превращаясь в минуты, и я, схватив первый ящик, понёсся к тоннелю эвакуации.

Внизу, нервно выглядывая из машины, меня ждали ребята.

Увидев мою показавшуюся с люка голову, Сергей Фокин, улыбаясь во весь рот, спросил:

– Где ты пропал? – и добавил: Мы уже подумали, что тебя схватили.

– Давай принимай! – огрызнулся я без лишних церемоний и любезностей.

Мне было не до шуток.

Фокин, принимая первый ящик, на ходу приспосабливался к более рациональному решению вопроса. Но персики просыпались и, как говорится, первый блин пошёл комом. Один ящик со списка можно было вычеркнуть, так как битые персики начальству не нужны.

Со вторым ящиком у него получилось получше. Ну, а с третьим дело наладилось, и процесс пошёл.

Опуская седьмой, я им сказал:

– Ну всё, хватит, – как бы что-то предчувствуя.

Но Сергей умоляюще просил:

– Ну ещё один, последний, ребят угостим.

– Ну, ладно, – не смог отказать я другу.

Только я собрался спускать вниз восьмой ящик с персиками, как вдруг почувствовал, что мне на плечо легла чья-то тяжёлая рука. Моё сердце ёкнуло, обдавая тело адреналином.

– А это что такое? – спросил у меня сзади серьёзный мужской голос.

Мне сразу стало понятно, что голос и рука принадлежат одному, уверенному в своих силах, человеку.

И не ошибся.

Когда оглянулся, то перед собой увидел довольно крепкого, в форме гражданской авиации смуглого мужика.

На ходу выдумывая мотивы и оправдания своим действиям, я решил всё-таки говорить правду или почти правду – надо же было как-то выкручиваться.

Не разобравшись в потёмках в знаках отличия гражданской авиации, я ему громко сказал:

– Товарищ командир! – и, поняв, что это на него произвело впечатление, задавая своему объяснению дружелюбный тон, продолжил:

– Понимаете, эти персики я беру не для себя, а для своего командира.