Исповедь Идиота 3

Если мои затянувшиеся сборы и атрибуты подготовки подтверждали, что я собираюсь на охоту, Женькиной радости не было предела. Так как это моё увлечение представляло тогда большую тайну, пёс с трудом старался сдерживаться и всем своим видом изображал, что ничего особенного не происходит. Он озабоченно начинал делать обход своих владений – это было для него поводом, как бы между прочим понаблюдать за мной.

После тайных сборов я, оставив слегка приоткрытой калитку, так же тайно исчезал. А это уже являлось для пса сигналом к действию.

Женька для отвода глаз, нетерпеливо посматривая по сторонам и соблюдая конспирацию, тенью проскальзывал в оставленную мной щель в калитке.

Через несколько минут мы были вдвоём. Мне можно было и не ждать собаку в условленном месте, так как Женька мог найти меня везде. Но я его с нетерпением ждал, чем подчёркивал своё уважение к другу, и он это ценил, платя мне тем же.

Найдя меня на нашей поляне, Женька, делая широкие круги, начинал носиться, как угорелый. Он, как смерч, летал вокруг, буреломом ломая кусты, и со стороны можно было подумать, что у пса «сорвало крышу».

Но это было не просто выражение его накопившихся эмоций или погоня за бабочками да птичками, это было большее. Пёс, знавший о данном моём увлечении не понаслышке, разминался. Иногда проносясь в нескольких сантиметрах от меня, он демонстрировал свои возможности. Его разминка продолжалось пока я, достав оружие, заканчивал свою подготовку к охоте.

Увидев, что я завершил сборы, Женька подбегал и, глядя мне в глаза, выпрашивал оценку его готовности.

Если я, теребя загривок пса, говорил: «Молодец!» Он преображался. Поведение моего друга становилось деловито-сдержанным, ведь он шёл со мной на охоту, а это дело серьёзное.

Дальше каждый из нас выполнял свои обязанности. Пёс, бегая кругами и глубоко сопя, искал след. Я в это время, полностью полагаясь на него, мог, любуясь окружающим миром, наслаждаться жизнью.

Мы не жаждали крови. Охота для нас была атрибутом единения. Она, укреплённая тайной, вырабатывала адреналин и усиливала нашу ответственность друг перед другом.

Зачастую, не сделав ни одного выстрела, без добычи, уставшие и голодные, мы шли домой довольные проведённым вместе временем. Природа нас манила своей гармонией и искренностью, в которой существовали свои законы, где нет суеты и подлости, где происходит единение душ, а не единение сословий. Ведь мы не играли с природой, а жили ею.

Так было и в тот холодный ноябрьский день.