Федина Пасха (сборник)

Бабушка задумалась, заправила под косынку выбившуюся прядку:

– Где-то далеко от дома была большая старая свалка, куда валили мусор из города. Мы туда и наведывались, чтоб мама не знала. Пойдем с кем-нибудь и бродим там часами, бутылки ищем, банки. За бутылки больше давали, по рубль десять за штуку, помню. Да еще чего-нибудь там подбирали интересного. В карманы запихивали…Бутылки мыли и ходили сдавать в наш магазин, стыдновато было, продавцы про это знали, иногда ворчали, разглядывали их на свет, а потом сворачивали маленький кулечек и клали туда грамм сто пятьдесят коровки.

Подушечек больше давали. Рады мы были очень, что конфеты дают на заработанные нашим трудом.

Федя хотел помешать кочергой в печке.

– Рано еще, – остановила его бабушка. – Когда поленья почти сгорят и угольков много будет, тогда пошебурши там, а сейчас видишь, как весело там трещат.

– А игрушки у вас были? – помолчав, спросил Федя. – Были. Некоторые. Но мы любили их сами придумывать. Моей дочкой была маленькая скамеечка. Я поставлю ее вверх, через две верхние палки надену какую-нибудь кофту от младшей сестры, штаны, валенки и так она была похожа на большую куклу!

– Ха-ха-ха, – засмеялся Федя.

 – Ишь как вы придумывали, а еще что?

– Ну, вот опрокидывали табурет, привязывали к нему веревочку, садился кто-нибудь туда и… поехали. Стол накроем до полу длинным покрывалом – вот тебе и дом. Там и играли. В прятки играли, в штандер, в чижика, лапту.

– А аттракционы у вас были какие-нибудь?

– Какие аттракционы? – засмеялась бабушка.

 – Зачем они? Вот, пожалуй, вместо этого иногда к нам приезжала большая машина-фургон. Продавец открывал двери, а мы с жадностью смотрели, что там у него внутри: куча новой обуви, одежда, свистульки глиняные, шарики, петушки на палочке, пряники… Продавец давал все это за тряпки. Мы носились всюду в поисках ветхого рванья и клянчили купить хотя бы свистульку. Но родители поглядывали на одежду. Мне очень хотелось кожаные сандалии с дырочками. Мы все тогда бегали босиком, вплодь до заморозков.

– И не болели?

– Нет. Порежемся если где стеклом, кровь посочится и перестанет.

– А Бог вам тогда помогал?

Бабушка помолчала:

– По совести сказать, не особо мы тогда верили. Время было очень тяжелое. Церковь была гонима, внучек. Храмы закрывали, а батюшек отправляли далеко в лагеря, мучили их и расстреливали. Все всего боялись.

Она помолчала, вздохнула…

– Они теперь как новомученики российские. Святые. У нас не было особой веры.