Федина Пасха (сборник)

Сказать или не сказать? Надо… – Вчера вечером, у бабушки, выковырял дырку. Туда вовнутрь. Ну, вверх, туда. Попробовать, как у нее получилось.

Отец Мирослав удивился:

– А сбоку-то чего не отщипнул, зачем дырку-то ковырять?

– Ну… Ну, чтоб не видела… – Федя покраснел.

– Она заметила б это сегодня, когда будет разрезать, а в Пасху нельзя сердиться…

– Ишь, какой расчетливый, – улыбнулся батюшка. – Ну что ж, потом не забудь извиниться. – Он накрыл его голову епитрахилью, перекрестил: – Разрешаются грехи раба Божьего Феодора…

И как будто легче стало.

А тут он увидел пробирающегося к нему Гришку.

– Христос Воскресе!

– Воистину Воскресе! – ответил Федя немного порозовев от необычного приветствия.

– Ну, как исповедовался?

– Ага. А ты?

– А я еще вчера ночью.

– Как так? – изумился Федя. – Кто ж ночью исповедуется? В Пасху-то.

– Здрасте! – значительно посмотрел Гришка на него. – Вчера-то еще, пожалуй, главнее-то было. Знаешь, сколько тут народу ночью стояло? Мне разрешили родители.

А с двенадцати ночи все стали кричать: Христос Воскресе! – и целоваться, и сразу на Крестный Ход пошли. Я тоже со всеми. Даже запомнил, как пели. Гришка прищурил глаза и посмотрел вверх.

– Во! Воскресение Твое Христе Боже, Ангели пою-ю-т на небесех… Дальше я немного забыл, но все равно запомнил.

– Жаль. Надо было и мне отпроситься у бабушки. Я не знал.

– А бабулька твоя тоже была ночью. Вчера все взрослые причащались.

– Как?

– А вот та-а-ак, – передразнил его Гришка.

 – Как ты спал, она и причащалась. Я сам видел. Да вон она сама к тебе идет. Ну, я пошел. К своим, а то волноваться начнут.

Но спросить Федя не успел. Открылись врата и на амвоне показался другой батюшка с Чашей, о. Василий.

– Иди, деточка, – подтолкнула бабушка.

– А я здесь постою.

Федя положил на грудь сложенные крестом руки, правую на левую, протолкался к группе причащающихся детей и встал последним.

– …Еще верую, яко сие есть самое пречистое Тело Твое и сия есть самая честная Кровь Твоя.

…Федя затаил дыхание… Что-то живое, настоящее вливалось в его душу, и от волнения даже стали выкатываться слезинки.

– …Причащается раб Божий Феодор…

И вновь с клироса взлетают, текут радостно, как ручейки, песнопения:

– Христос Воскресе из мертвых.

И вновь взлетают слова:

– Светися, светися, Новый Иерусалим! Слава бо Господня на Тебе воссия!.. – стройная мощь певчих на клиросе уже торжествует на все лады.

– Пасха! Красная Пасха!..