Скрипка

Ладно – пусть будет курочка «Павлик»…

Речь в этом диалоге шла о пестрой наседке, которая из цыпленка выросла в куриную матрону. Именно она наводила порядок, когда возникали какие-то безобразия в курятнике – урезонить не в меру расшалившихся или разодравшихся молодых петушков, отогнать нахалов, обижающих маленьких у кормушки… Но самое главное то, что она, действительно, в свободное от своих основных обязанностей время, не отходила от Павлика, опекая его, как собственного цыпленка. Нужно было видеть, как заворожено, не шелохнувшись, выгнув шею и уставившись круглым глазом прямо в рот, она слушает его, когда он что-то картавя, объясняет, или рассказывает ей.

Как бежит за ним к висящим на тутовом дереве качелям, а затем, взволнованно кудахча, «летает» туда-сюда за этими качелями, смешно подпрыгивая и взмахивая крыльями, чем вызывает радостный смех Павлика.

Соседского петуха звали неоригинально – Петькой. Но какой, же он был красавец! Яркие разноцветные атласные перья, огромные хвост, хохол на голове и шпоры на лапах, рост – чуть ли не в пояс если и не взрослому человеку, то подростку точно, грудь колесом… Курятник, где полноправным хозяином был Петька, в общем дворе находился с самого края, прямо у калитки и ворот, которые вели на улицу.

Ах, как не любил Петька детей, вечно шмыгающих туда и обратно… Каждый раз, как кто-то из них пробегал мимо, он бросался своей выгнутой грудью на сетку, расшиперившись, как еж и сердито клокоча. Бросался – всегда неожиданно, чем не раз вызывал испуганный визг детворы.

Павлик спешил на улицу. Там его ждала Любочка. Она была немножко воображалой, но это ничего. Ему даже нравилось смотреть на то, как она мажется разной косметикой, которую натаскала в шалаш, построенный ими за кладовками. По секрету Любочка рассказала, что потихонечку берет косметику из сумочки, лежащей дома за стеклом трюмо и что ее мама, наверное, уже давно про эту сумочку забыла. А еще она была не ябедой, потому что иногда они ссорились, а иногда даже и дрались, но Любочка никогда никому не жаловалась.

Просто немножко дулась на Павлика, но совсем недолго. А когда он ее целовал, как папа маму, она тоже никому не рассказывала. А Павликину курицу они тогда в шалаш не пускали. Тогда она и не просилась – караулила у шалаша, потому что ей Павлик все объяснил… что нельзя.

Как образовалась та дыра в сетке, через которую выбрался Петька наружу, так тогда никто и не понял.