Письма с Истра

Мои рассказы, собиравшиеся на протяжении почти двадцати лет – обо всех них. И о каждом в отдельности. Об ушедших по доброй воле или по принуждению, вынужденных бежать или остаться и молчать, кивая всякий раз, когда велит долг и общество. Обо всех, кто пытается выжить, успешно или нет, сознательно брезгуя роскошью мира или пытаясь собрать все купюры своей страны по номерам. Кто будучи на вершине, чувствует себя в космическом вакууме, или стоя у подножия исполина, испытывает те же ощущения.

Обо всех, кто пытается быть иным. Отчасти и о себе тоже.

С искренним признанием,

Кирилл Берендеев

Господин «До свидания»

В лиссабонской «Портеле» я встретился с Альваро Луишем Гомешем, моим старым знакомцем, а, начиная с сегодня и до конца недели, переводчиком нашей депутации, арендовавшей в Португалии инженеров для возведения новых эстакад в Подмосковье. После кризиса специалисты резко упали в цене, чем наше начальство не преминуло воспользоваться.

Пока мы стояли в пробке на подъезде в город, Альваро неожиданно встрепенулся:

– Совсем забыл рассказать. Господин «До свидания» умер. – в ответ на мой удивленный взгляд, он немного смутился: – Ну как же, когда ты приезжал в прошлый раз, я рассказывал. Наша достопримечательность, как-никак. Хотел еще сводить показать, да он в те дни приболел немного. А вот теперь… – лицо моего знакомца отобразило искреннюю печаль, но, к сожалению, я никак не мог вспомнить, о чем он говорит.

Потому, немного смущаясь, попросил рассказать поподробнее.

– Жаль, ты его так и не увидел. Удивительный человек, его звали… ах да, Жоао Мануэль Серра, но все, понятное дело, именовали не иначе как господин «До свидания». Понимаешь, какая история…

История, действительно, странная. Человек из респектабельной семьи, принадлежащей сливкам общества, он вырос, подобно орхидее, в стеклянном колпаке, взращенной нежной родительской заботой.

Отец рано оставил семью, так что центр вселенной юного Жоао немедля переместился на мать. В силу своей обособленности друзей и подруг ему не надобно было, вдвоем и только вдвоем они жили, общались, путешествовали. Существовали слитно, не желая ничего иного. Пока мать не оставила его, десять лет назад, – тогда Жоао исполнилось семьдесят.