Письма с Истра

И подпер голову ладонью, уперевшись в подлокотник, разом ссутулившись.

– Как глупо. Как просто и как глупо, – донеслось до меня. – Ведь он жаждал этого как никто другой, он говорил об этом во всех интервью, в письмах… да где угодно. Помню, когда он приболел в последнюю зиму, его постоянно навещала девушка из муниципалитета, как же она удивилась, когда получила большую часть его немаленького состояния. Ведь она только оказывала помощь, делала уколы, массаж, готовила еду. Он разговаривал с ней, но… она не слышала старика.

Никто не слышал. Как будто он изначально был памятником… Да-да, ведь мы собираемся поставить ему памятник, бронзовый господин «До свидания» по-прежнему станет махать нам рукой, как будто ничего не изменилось, как будто он сам, Жоао Мануэл Серра вернулся из небытия, ну разве что чуть изменившись. В лучшую сторону – ведь он никогда более не заговорит о своем одиночестве. И мы забудем, как забываем обо всем неприятном, что был когда-то человек, так нуждавшийся в нас, что десять лет пытался достучаться до наших сердец, бескорыстно даря нам себя и в ответ получая лишь робкую надежду на следующий вечер на Салданье, – он выдохнул и поднял голову, автомобиль как раз подруливал к стоянке отеля. И произнес чужим голосом: – Нет, не забудем. Ведь мы так и не поняли.

Машина остановилась, я открыл дверь. Альваро выбрался с трудом, смотря себе под ноги, будто разглядывая брусчатку тротуара.

– Наверное, будет еще возможность. Ты сам говорил, суматошный век… – в ответ он резко покачал головой:

– Наверное, одной возможности, растянувшейся на десять лет, было предостаточно.

Я хотел ответить, но Альваро все тем же обесцветившимся голосом напомнил о сегодняшних переговорах. И первым вошел в двери отеля.

Суходрев – Москва Киевская

– До Москвы и обратно, – получив билет и три монетки по десять рублей сдачи, я вышел на перрон. В лицо пахнуло морозцем наступающей осени; еще темно, фонари освещали только заалевший восток. Поежившись, поднял ворот пиджака, прошел к началу перрона.

Вроде и пришел рано, за полчаса, но народу уже собралось порядком – большая часть добиралась пешком, как и я, не надеясь на первый автобус. Огни появились с небольшим опозданием, ярко высветившись из-за поворота; миг, и электричка, распугав задремавших голубей, со скрежетом остановилась.

Свободные места были, и, все же, я прошел вагон, прежде, чем сесть: в том, куда заскочил, разбито стекло, да и воняло из тамбура порядком.