Письма с Истра

 – Ведь почему все в нерезиновую прутся? Думаешь, медом там мазано или зарплата выше? Выше, конечно, но… Вот скажи, тебе будут платить за проезд в этом поезде?

– Как жителю другой области не положено.

– Значит, три с половиной тыщи в месяц выкидываем только на это. Плюс тыща триста на метро, ведь ты им тоже будешь пользоваться.

– Все равно, куда выгодней моей прежней работы. Не уговаривайте, все прутся за деньгами, как бы далеко ни приходилось ехать.

– Да не только. Вот смотри, ты в родном Детове много знаешь печатей-штампов? Наверное, одна контора.

В Калуге от силы пяток. А в столице – даже если только по ним работать, до конца жизни занятие сыщется. Потому и прутся, что выбор такой, в России-матушке не старайся, не сыщешь. Вот и весь сказ. – Я кивнул, соглашаясь. – И такой перекос никакими судьбами не выправить, всегда будет в столице надежней устроиться. А заодно, – он как-то странно на меня глянул, – можно и себя устроить. Или напротив. Это уж как получится.

– Что получится? – не понял я про судьбу.

– Да вот как со мной получилось. Я ведь этой электричкой двадцать лет с малыми перерывами езжу. Сперва на Варварке работал, потом на «Динамо», затем у Выхина. Еще где-то. А вот когда тут прямо, у самого вокзала белорусскими игрушками торговал, тогда со мною и приключилось. Семь лет назад. Я тогда уже успел бессонницу подхватить. А она на новое место устраивалась, тоже нервничала. С Калуги как раз. Цветы продавала в киоске у станции метро «Смоленская», говорила, очень хлебное место, с трудом получила.

Ну это потом, когда мы с ней познакомились, – он помолчал немного, электричка остановилась у Малоярославца. Двери с шипением хлопнули, впустив трех-четырех человек. Здесь, незадолго перед нашим поездом, от станции ушел первый на Москву. Со всеми, на первопрестольную работающими.

– И вот, что странно. Мне тогда пятьдесят стукнуло, как раз девятины после дня рождения, – он даже не улыбнулся, как-то неприятно оскалил зубы, – ей же и тридцати не было.

Совсем молодка. А вот…

Солнце пробилось сквозь набежавшие ниоткуда низкие тучи, ярко высветило салон. Кто-то забормотал в полузабытьи, кто-то лишь отвернулся от косых пока лучей, еще тепло-желтых, только набиравших силу.

– Дальше проще, – осмотрев дремлющих на солнечной стороне, он повернулся: – В октябре уже мы солнца в дороге не увидим. А вот летом ездить морока сущая, – он снова неприятно оскалился и замолчав враз, добавил: – На себе узнаешь.