Фланирующие. Роман-приключение

Однажды девочка бросилась на снег и лежала долго-долго на спине первый раз, увидев и как-то даже почувствовав, огромное количество звёзд не в Большой Энциклопедии, а в Настоящей Жизни. Даздрасмыгда присвоила звёзды себе.

Тихо поступив в Университет на юридический факультет, Даздрасмыгду перевели, как случайно зачисленного лишнего студента – на экономический. Так она и проходила на экономический пять лет, никому не рассказав об изменениях. Учила формулы, зубрила неизвестные названия без малейшего понимания, как, впрочем, и многие в те годы.

Дед ликовал! Он был счастлив! Всё шло по плану, его внучка, Даздрасмыгдочка, ещё отвоюет правое дело и задаст этим беспартийным! Хотя политические и экономические изменения страны к 90-тым уже сильно подкосили его здоровье. Он не смирялся с правдой жизни. Так, и умер, не узнав о том, что Даздрасмыгдочка позорно отучилась «на отлично», на коммерсанта.

Бессмысленность собственного существования особенно ярко проявилась тогда, когда Даздрасмыгда начала осознавать, что её никуда не принимали на работу, несмотря на полученное высшее образование.

Мир отвергал её присутствие не только лицами ровесников, но и лицами и действиями общества в целом.

Когда её спрашивали на собеседовании: «Как Вы проводите свободное время с друзьями?», она отвечала: «Друзья мне не нужны. Я привыкла к тому что их у меня нет. Мне очень хорошо быть одной». Отказ о приёме на работу за отказом. И только старый еврей, взглянув на нескладную «серую мышь», сразу определил ей место – архив или кадры.

Там, в кругу себе подобных архивариусов, инспекторов отдела кадров, специалистов по делопроизводству, Даздрасмыгда честно отслужила пять с половиной лет. Шелест листьев документов, личные дела, справки, договора, изучение законодательства оказалось тем что нужно для успеха Даздрасмыгды Ивановой.

Когда касалось дело увольнений, в отделе кадров почётную миссию поручали выполнить только Ивановой: ничего лишнего не скажет, чётко обоснует и посмотрев на её жалкий вид, завалив нецензурщиной и негативщиной, увольняемые уходили.

Коллеги знали – ей не привыкать, «Дрозофиллочка» – справится.

У «неэлитной» Даздрасмыгды вокруг был какой-то ущербно-ожидающий вид. Коллеги старались общаться с ней только по профессиональной необходимости. Юноши, зашедшие в отдел кадров или в архив, приблизившись к ней, тут же ускоряли шаг. Даже бабушки во дворе как-то быстро заканчивали разговор. Дети боялись и бросались врассыпную.