Фланирующие. Роман-приключение

Восторги от увиденного привели к остановке в работе и бурному обсуждению. Одна Диана – не увидела. Она снимала и одевала свои любимые очки – нет. Не видит. Ничего не видит и точка! Отложила в сторону, и с верхней полки шкафа принялась доставать тома профессиональных стандартов, как всё что было наверху повалилось ДИ на голову. Завал. Куча мала. Очки набекрень скособочены, стёкла разбиты.

Подчинённые принялись вызволять свою начальницу Диану из нелепейшей ситуации. Все снова смеялись. И Диана почувствовала снова себя на минуту Даздрасмыгой, и от того засмеялась громче всех.

Взяла фантомашки, и, вот оно! Объёмное чудо! Оно есть! Смотрите! Смотрите! Их можно потрогать руками. Эти пирамиды, верблюды, сундук с сокровищами!

С тех пор ДИ начала посещать выставки картин, творческие вечера, даже пытаться рисовать. Она нашла своё увлечение: рисовать. На очередном обучении технике рисунка тоже её особо не удивили: там тоже свои правила, которые необходимо запомнить и соблюдать. Главное в рисовании новое, открылось для неё в другом: в видении прекрасного, особенно в природе.

Диана научилась часами наблюдать за каким-либо природным явлением, а потом уже – переносить это на холст. Портреты тоже её привлекали, но с ними получалось хуже.

Однажды, выехав на пикник со своим спасителем – дядей, русским французом, который «провернул» над ней успешную операцию по спасению души, Диана показала ему своё умение рисовать природу и вспомнила о Даздрасмыгде.

– Я иногда думаю, что если бы не ты, то нашелся бы кто-нибудь другой и заставил бы меня чего-нибудь добиться.

Так рождался её здоровый эгоизм.

Таковы были её характер и отношение к миру: никто не обиделся.

Возможно, что именно невыносимое неумение Дианы приспосабливаться к окружающему миру и вышвырнуло её из шумного офиса в один из будничных жарких дней, когда она почти медитативно рисовала озеро.

Возможно, подошедший на берегу озера, как-то сзади, Ихтиандр с рыбой, захотел притянуться к медитации?

ДИ не среагировала. Она видела эти чёрные ласты, этот чёрный силуэт крепкого молодого человека, но не оборачивалась.

Это бы ей помешало, отвлекло от процесса творения. И никакие правила приличия здесь не работают. Ей не хотелось общаться. Как ни странно, ей хотелось быть здесь Даздрасмыгой. Взрослой, но нелепой девочкой, отвергающей мир людей, как ответ на отвержение присутствия её в нём. Почему-то она вспомнила о дедушке, и сразу отмахнулась от этой мысли.

Молчание длилось и не раздражало.