Я люблю тебя, мой президент. Поэзия и проза неононконформизма

все чудовища спят, и нам так не страшно

увядать в бабушкиных платьях, маминых туфельках,

мы встречаем наши любови у стен облупленных

дворцов остановок, что на семи ветрах.

он расставил повсюду князей,

и мы знаем, что в зеркалах

мы должны казаться для них красивыми.

мы клянёмся заратустрами, буддами, шивами:

всё мы стерпим ради него.

мы нарядимся в тонкие кружева,

в молчание.

дай мне руку, так ощущаем

время мы.

в очереди за дешёвой рыбой

мы разукрасим себя сурьмой,

на шеи наденем бусы.

у пятиэтажек вечных

мы встретимся с богом русским,

поведём плечами,

и под советской люстрой

так и уснём.

все мы вырастем однажды в младших сестер

все мы вырастем однажды в наших младших сестер,

станем белокурыми птицами

с небесно большими глазами.

убоимся гроз, обязанности начать разговор,

станем убегать по хлопковым ресницам снов

к маме.

все мы вырастем однажды в их тишину,

в их шуршание юбок из органзы и банты,

будем зажмуривать глаза, словно вокруг кино,

где целуются или показывают смерти.

все мы вырастем однажды в наших младших сестер,

придумывающих, как назвать сына:

лука, августин, максим, егор.

вечность мне не под силу.

если слышишь – то слушай,

моя любовь,

я пишу тебе так,

словно что-то значу,

словно этот вагон метро —

мой последний кров,

будто я – вечер

июньского дня

девяносто девятого года.

и каждый, кто пытался меня разгадать,

выбирал только неправильные коды.

древний дух

это мой век превратил тебя в тихого хмурого зверя,

это мой бог приезжал к тебе на автобусе,

во дворе кружился на карусели,

как древний дух,

теперь уходящий отселе.

от тебя уходящий, или

маргариту схоронивший в речном иле,

суламифь схоронивший в чужом теле.

так дрожит у меня внутри алый

флаг! от урала и до карелии

я не слышу тебя.

как услышать тебя?

верстовые столбы —

это мы без любви

на окраинах наших селений.

это мой бог послал псов зализывать твои раны,

отмывал плечи твои от тины,

когда все в стране превратились в статуи атлантиды,

превратились в нас, неизбежных, как мартовские иды.

как увидеть тебя мне, как мне тебя увидеть?

вот мы выйдем из дому, как из небытия выйдем,

и наступят, что ночь, люди,

будто вечность наступят они.