Прятаться больше не с кем

Контраст её белой кожи и черной кожи корсета, широкая улыбка, мне казалось, что она выше меня, но непонятно, откуда взялся этот эффект, белый пакет «Спасибо за покупку!», подхваченный порывом ветра, облепил моё лицо, Кей сняла его, засмеялась, грудь слегка подпрыгивала в узком корсете, я улыбнулся, сигарета, зажигалка, затяжка.

– А мне можно сигарету?

– Ты куришь разве?

– Да.. Чуть–чуть. Немного. Успокоиться.

– Ты сейчас нервничаешь?

– Нет, просто захотелось покурить.

Я отдал ей свою сигарету, а себе прикурил новую.

На некоторые её реплики мне нечего было ответить, я что–то мычал и тянул время.

Мы обогнули музей Рублёва и спустились с горки к набережной. Никакого «Артплэя» ещё не было, был завод «Манометр» – его эмблема и большие часы находились на самом верху здания, на углу, который был ближе к железной дороге.

Мы прошлись по набережной до Таможенного моста, перешли две полосы дороги и стали взбираться вверх. Там росли деревья, кусты и была такая тропинка шириной где–то в пару метров между спуском с этого холма и забором завода «Кристалл».

Какие–то овраги со следами костров, пустыми бутылками из–под дешёвого алкоголя, снова грязь, снова дерьмо, Яуза, шлюз, «Плутон», тень.

Мы остановились там, где я уже бывал раньше – несколько больших бетонных блоков стояли на насыпи, на них можно было сидеть и наблюдать за движением на набережной.

– Что, здесь?

– Не нравится?

– Наоборот, я подумала, что здесь будет в самый раз, хотя бы присесть можно, я ногу, кажется, натёрла.

Кей подобрала с земли какую–то газету – одну из немногих чистых – постелила на бетонный блок, села и стала расшнуровывать левый ботинок. Шнуровка длинная, от мыска почти до колена. Я помог ей снять обувь, достал влажную салфетку и аккуратно протёр рану на ноге.

Я держал её за пятку, она ворочалась, говорила, что щекотно, я обрабатывал рану, дул на неё, чтобы быстрее образовалась твёрдая корочка, разглядывал пальцы на её ноге, ногти, маленькие волоски, выдернуть бы их пинцетом, или быстро подпалить зажигалкой, когда она отвернётся, нет, будет вонь – от волос, от Кей, пятка грубая, окрасилась носками или ботинками, но нога не пахнет, ногти аккуратные, фаланги, косточки, белая кожа.

Кей снимает второй ботинок, открывает рюкзак и достаёт из него балетки.

– Как знала – взяла на всякий случай.

«Мы обязательно потанцуем. Веришь мне? Как только коленная чашка встанет на место, на своё изначальное место и перестанет болеть.