Верховный Издеватель

Отходы производства

Надлежало ли вам во имя Бога

говорить неправду и во славу Его

говорить ложь? Надлежало

ли вам быть лицеприятным

к Нему и за Бога так

препираться?

Иов 13, 8

А они хотят ночь превратить

в день, светом замазать

лик тьмы…

Иов 17, 12

В жизни каждого человека, как в жизни государства, бывают свои революции. Существование может годами, даже десятилетиями течь размеренно: иногда до полной рецессии, деградации. И вдруг какое-то внешнее событие провоцирует внутренний взрыв… только оглядываясь, уже задним числом понимаешь, насколько же давно он назревал! Революции бывают бархатные – и не очень.

То, что произошло теперь с внутренним миром Кирилла, было революцией радикальной – и кровавой, в самом прямом смысле слова. "Царя в голове" (или, может, самозванца, лишь казавшегося таковым?) с маху вышибли, и установилась короткая, но полная анархия, за которой, по закону жанра, что-то должно было наступить. Какой-то новый строй. Совсем новый.

Свято место пусто не бывает.

Кирилл никогда не задумывался, что он любит Ромку (не было в жизни повода задуматься). Но сейчас при мысли, что у шустрого братишки раздроблены ноги… хотелось крикнуть Богу: "Ты-то куда смотрел, всемогущий, блин!"

Ему перебили голени – прямо как разбойникам, что висели на крестах рядом со Христом. Что разбойники первого века, что мальчик двадцать первого – получается, для Тебя, Отца, вообще нет разницы, кого мучить.

Что Сын Единородный, что "сыны по благодати" – у Тебя все должны страдать. Заче-ем!?

Если человека казнят, он вправе хотя бы выслушать приговор. Узнать: за что? А если не за что, тогда преступник уже не он, а тот, кто наказывает. Так это выходит, крути не крути. За что казнить 12-летнюю девочку, за что перебивать кости или отрывать ноги её ровесникам – это уж совсем непонятно!

– Кому-то ногу ампутировали, а кому-то – веру.

 – высказал мысль вслух Кирилл.

– Это ты про себя говоришь? – услышал сосед.

– Может, и про себя. Нога у меня, слава Богу, на месте, а вот вера…

Самым колоритным соседом по палате был средних лет, интеллигентного вида "раб Божий Илия" (так он сам представился!), который даже в больнице вслух вычитывал утреннее и вечернее правило, да ещё почти постоянно читал псалмы и акафисты.