Вракли-2

Таможенник открывает коробку и вытаскивает эту твою грёбанную лампу! Я объясняю, что и зачем. Он откручивает колпачок, нюхает. Закручивает, всё складывает в обратном порядке и засовывает в сумку. – Вы свободны, с некоторым сожалением говорит и провожает к выходу.

Как же я напилась в самолете. И всё из-за тебя, сукиного сына!

Я опешил.

Изобретение монстров

Я считал себя почти счастливым человеком. Ну, правда, как не считать. Если всё хорошо. Работа отличная, платят правильно, жена умница и красавица, сын соблазнил зам.

директора фирмы и на ней же женился. Съехал в завидную заграницу. Родил прекрасных дочек, поселился в роскошной квартире с видом на такое, что мне и не снилось….. Ну всё хорошо, вот только жена моя любимая с раннего возраста отличалась некоторым авантюризмом и склонностью к мелким нарушением закона. Ей-то ничего, а вот я всё и расхлебывал. И это не беда. Беда в том, что всю совместную жизнь я прошёл в ожидании очередной штучки от неё и это не то, чтобы жизнь отравляло, но держало в постоянном нервном напряжении. А нервные клетки, как известно, не восстанавливаются. Если бы жена по крупному влезала в авантюры или нарушала закон серьёзно, ну, например, банк бы ограбила или что-нибудь в этом роде, я быстро бы смирился. Ну, ограбила, ну отсидела, ну вернулась бы через пару-тройку лет. И как верный муж, дождался бы. Награбленное, конечно, при нашем совместном уме спрятали бы надёжно и пользовались бы годами потом…

Нет. Вот без билета проехать, в музей бесплатно без очереди войти через выход.

Или ночью подбить меня перелезть через забор Ботанического сада, чтоб, значит, на скамейке под цветущими экзотами всласть нацеловаться. При этом вместо целования провести ночь в отделении милиции. Куда сопроводил нас бдительный сержант. Или выкопать в парке дворцового комплекса какое-нибудь редкое растение для посадки на любимой даче. Тут у нас в стране это полбеды, а вот подобные фокусы за границей могут иметь далеко идущие последствия типа лишения визы и попадания в чёрный список невъездных. Тут надо дать некоторые пояснения, без которых постоянное моё нервное состояние будет не вполне объяснимо.

Дело в том, что при взгляде на мою жену даже у самого сволочного контролёра не закрадывалось ни малейшего подозрения, что это существо способно не то, что нарушить правила и законы, но даже думать об этом. В свои двадцать она выглядела на шестнадцать, в тридцать – на шестнадцать с половиной, в сорок на семнадцать.