Литературный оверлок. Выпуск №1 / 2018

Руки почти перестали подрагивать.

– Что ты делаешь? – она вскочила и посмотрела на него, как на безумного. Саня засмеялся.

– Залезай обратно.

Он почти что накрыл свечу, стоящую перед ней, одеялом. Он был титаном, на котором держался их маленький дом.

Переборов все пришедшие на ум предостережения, она залезла под одеяло и пододвинулась к нему, протянув руки к свече.

– Я хочу домой.

– Я тоже хочу домой. Мне не нравится этот город.

Саня непонимающе посмотрел на нее.

– Мне кажется, дождь сейчас пробьёт крышу, но до нас не доберётся, мы надёжно спрятаны.

Представь – это наш магический дом, он повязан волшебством, – прошептал Саня.

Она провела рукой по его седеющим волосам.

– А Михалыч – злой колдун, это он такой дождь придумал, а не я.

Её рука оказалась у Сани на животе, в котором что-то окончательно оборвалось, а губы приоткрылись, просвечивая красным в бликах свечи.

Он отодвинул её руку, а потом, в ответ на непонимающий взгляд, вновь притянул её, провёл по ней губами.

– Подожди, – неуверенно протянул Саня.

Но она не хотела ждать.

Динамики старенького нетбука разрывала увертюра Чайковского. Падение – взлёт, падение – взлёт, падение – взлёт, падение

На обрыве

Название этой философской конференции не помнил никто, даже организаторы задумывались перед тем, как произнести его.

Парень в костюме, выглядящий как окультурившийся хипстер – с неизменной бородой, и девушка в мужской рубашке. Они сразу выцепили друг друга взглядами.

Но подошли друг к другу только через два года, на следующей философской конференции, название которой путали с названием прошлой.

За университетом, оголевший от оползней, дремал обрыв. Новый знакомый сказал, что за пять лет ни разу не спускался к нему, хоть и видел постоянно в окно.

«Я не думал, что до этой красоты можно ещё и дойти».

Она показала, что можно. Бывала здесь не только из-за философских конференций.

Она не думала, что преподаватели философии могут выглядеть так молодо.

Он сказал, что в будущем, может быть, как о философе современности на экзаменах будут говорить о каком-нибудь Гребенщикове, и засмеялся. Пока они сидели, он назвал ещё много фамилий, которых она не знала, перескакивая от одной эпохе к другой. Она надеялась, что он понимает, о чём говорит.

Нужно было что-то сделать, чтобы развеять всё это в одно мгновение. Не дать потоку слов обесцениться. Она села за его спиной и коснулась плеч.